- Ты хоть понимаешь Антон, что из-за твоего вранья, я потеряла шесть лет жизни? Я уже давно могла стать матерью и воспитывать ребёнка. - кричала я. - Ты лишил меня этой радости. И просишь не трогать твою любовницу!?
- Да, умоляю. - устала ответил Антон. - Со мной делай, что хочешь, их не трогай.
Мы замолчали, не отрываясь, глядя друг на друга, два врага, которые совсем недавно, как мне казалось, были родными людьми.
В его глазах страх и отчаяние, в моих, твёрдая решимость довести начатое до конца.
Мой разум кричал: "Отпусти"! А сердце никак не хотело успокоиться, я жаждала мести.
ГЛАВА 1.
Я стояла перед зеркалом в примерочной, разглядывая себя в платье цвета морской волны. Ткань струилась, как вода, обнимая каждый изгиб моего тела, но в груди ворочалось смутное чувство, будто я примеряю чужую кожу. Дина, как всегда, искрила энтузиазмом, её голос звенел, как бокалы на богемной вечеринке:
– Лика, это платье – тебе невероятно идёт! Глаза - два сапфира, горят так, что будь я мужиком, непременно бы влюбилась!
Я повернулась боком, изучая отражение с холодным прищуром. Тридцать два года - возраст, когда ты ходишь по лезвию: чуть шаг влево - и ты вульгарная девчонка, шаг вправо - и вот ты уже тётя в сером кардигане. Платье было шикарным, но не слишком ли оно яркое? Не выдаёт ли мою попытку удержать ускользающую молодость?
– Не перебор?
– спросила я, теребя светлую прядь, которая, как назло, выбилась из причёски и легла не туда.
– Перебор?
– Дина фыркнула, закатив глаза.
– Лика, это просто «вау»! Антон с катушек слетит, когда тебя увидит.
Антон. Мой муж. Десять лет брака, а его взгляд всё ещё мог заставить моё сердце то замирать, то биться чаще. Вчера, из Новосибирска, где был в командировке, он заказал мне букет белых пионов - моих любимых - с запиской: «Скучаю, малыш». Эти слова грели, как глоток горячего шоколада в ноябрьский вечер.
– Беру, - решилась я, стягивая платье.
– Надену, когда вернётся. Устрою ему сюрприз.
Мы с Диной вывалились из бутика, пакеты оттягивали руки, как гири. Суббота, полдень. «Метрополис» гудел, как растревоженный улей: дети вопили, подростки хохотали, парочки шептались над коктейлями. Москва жила своей шумной, безалаберной жизнью.
– Кофе?
– Дина зевнула.
– Я с утра только йогурт в себя закинула, сейчас с голодухи помру.
– Только не фуд-корт, - поморщилась я.
– Там толпа, как метро в час пик.
Мы поднялись на третий этаж, где прятались кафе с мягким светом и запахом свежемолотых зёрен. Мимо пафосного итальянского ресторанчика, мимо суши-бара с его неоновыми вывесками мы дошли до «Шоколадницы».
– Вон столик у окна, - Дина махнула в угол зала, где уютно мерцали лампы.
Я кивнула, плетясь за ней, рассеянно скользя взглядом по коричневым диванам, приглушённому свету, аромату ванили и эспрессо. Всё такое тёплое, обволакивающее. Но, пробираясь между столиками, я вдруг застыла, как будто врезалась в стеклянную стену. Мужчина у стены - широкие плечи, тёмные волосы, лёгкий поворот головы – заставил меня замереть, словно столб. Я узнала бы его из миллиона. Антон.
Мой муж. Который должен быть в Новосибирске, за три тысячи километров отсюда. А он - вот он, в десяти метрах, живой, реальный.
Мир качнулся. Сердце ухнуло в пустоту, как камень в колодец. Напротив него сидела брюнетка - лет тридцати, с мягкими чертами и тёплыми карими глазами, которые лучились радостным светом. А рядом, на детском стуле, болтала ногами девочка лет пяти, с мороженым в руках. Она что-то весело тараторила, размахивая ложкой, а Антон наклонился к ней, вытирая салфеткой её испачканную щёку. Движение было таким тёплым, таким… отцовским.
– Лика, ты чего?
– Дина обернулась, её голос пробился, как сквозь вату.
Я не могла вдохнуть. Ноги налились свинцом. Женщина напротив Антона улыбнулась, что-то сказала, и он кивнул, отвечая с лёгкой, уютной улыбкой. Девочка потянулась к нему через стол, и он взял её крохотную ладошку в свою. Они были… семьёй. Настоящей. Субботний обед, смех, мороженое - их маленький мир, где всё на своих местах.
– Лика?
– Дина проследила за моим взглядом.
– О, чёрт…
Её шёпот выдернул меня из оцепенения. Колени подогнулись, я вцепилась в спинку стула, пакеты шлёпнулись на пол, как сброшенный балласт. В ушах зашумело, как от взлетающего самолёта. Девочка засмеялась - звонко, беззаботно, и в этом смехе, в повороте её головы, я увидела Антона. Те же ямочки на щеках, тот же прищур. Как я не разглядела сразу? Она была его копией.
– Папа, папа, смотри!
– её голосок полоснул меня, как бритва.
Папа.
Мир треснул, как стекло под молотком. Перед глазами заплясали чёрные пятна. Дина подхватила меня под локоть, бормоча:
– Лика, идём. Прямо сейчас, идём отсюда.
Но я не могла оторвать взгляд. Антон поправил девочке локон, улыбнулся той самой улыбкой, как отцы, которые без ума от своего ребёнка. Брюнетка рассмеялась, коснулась его руки - легко, привычно. И он не отстранился. Они были такими…, настоящими. А я - чужая, лишняя, застывшая в десяти метрах от их идеального мира.
Дина почти силой уволокла меня из кафе, подхватив мои пакеты. В дамской комнате она усадила меня на диванчик, сунула в руки бутылку воды, как будто я была ребёнком, потерявшимся в толпе.
– Дыши, Лика. Глубже. Вот так, молодец.
Я сделала пару судорожных глотков. Вода пролилась на меня. Мой муж, сидел в кафе, с чужой женщиной, который, оказывается, был отцом чужой дочери.
– Может, это не то, что кажется, - начала Дина, но её голос дрожал, как струна, готовая лопнуть.
– Может ты обозналась и это был не Антон?