Десятиметровая змея толщиной с невысокого гоблина, вызвала в моей сопровождающей заносчивое пыхтение. Ну, потому что мизинчик я не отпускал, вежливо улыбаясь одним глазом змее, а вторым Наталис, державшуюся уже с заносчивостью в три орангутана. И это мы, от остальных гостей исходили охи, вздохи, ики и пуки, когда они видели красоту, богатство и мощь султанского сына.

Впрочем, лица мы не уронили, дошагав до чего-то, напоминающего огромный приёмный зал, где в неимоверной роскоши одного из углов, на подобающем возвышении, были установлены три невероятно дорогих кресла, настолько классных и удобных на вид, что я чуть было не поменял все свои планы на этот вечер. Правда, не вышло. Освободившаяся из моего мизиночного захвата девушка отомстила, вонзив когти одной из рук мне под ребра, а затем попыталась одно из них выдернуть. Хрюкнув и вздрогнув, я посмотрел на неё взглядом обиженного щенка.

— Я с тобой потом расквитаюсь, Дж-ан Рах-мат-буллы-ы ибн Олизароффф… — прошипела тихонько девушка.

— Ты «ибн» не там поставила! — также тихо вякнул я, старательно улыбаясь на публику.

— Я учту… — холодным, как айсберг голосом, проурчала эльфийка, рассматривая слегка синий пальчик, — Я всё учту…

Тем временем начинался обычный для таких приемов круговорот гостей в природе. Прием — это же не на пожрать, это туса такая, в течение которой надо медленно и вальяжно ходить, здороваться, общаться, обмениваться деловыми интересами, фальшивыми улыбками и непристойными обещаниями, выполнять которые — дело десятое. Тут заводятся связи, тут куются альянсы, тут хоронятся династии. Конечно, не аристократический приём, а вполне восточный, так что яду тоже могут подлить.

Мы отдыхали, вкушая одиночество и расточая улыбки (мои), пока местный бомонд обнюхивал друг другу зады в порядке главенства, полизывая то, что надо, и отворачиваясь от тех, кто не дотянул. Затем, когда большинство выполнило все полагающиеся реверансы, мы с эльфийкой, видимо, упростились достаточно, чтобы народ к нам потянулся. А народу это было нужно — как иначе узнать аппетиты и потребности прекрасных гурий, которые скоро увидят вольную от этого худого, мерзкого и отвратительно богатого иностранца?

— Кормить и любить, уважаемый, кормить и любить. Ничего более.

— Вы… именно этим и занимались?

— Нет, что вы. Я только платил. Контракт есть контракт. Но вы спросили, что им нравится, и я вам отвечаю ровно ту же правду, что только что уже услышали почтенные Даркмалуди и Фалькосбурды. Моим охранницам, которых я использовал только как охранниц, требуется лишь пища насущная, питье обычное, да мужская любовь. Если у них этого будет в достатке — ни одна из них никогда вас не покинет.

— Ах…! Мне истово желается упрекнуть вас во лжи или недоговаривании, но покарай меня боги, если я хотя бы представляю — за что!

— Вас просто смущает мой вид, думаю. Эту ношу я несу через всю свою жизнь. Только примите мои слова, почтенный, мне осталось совсем недолго в Равадже. Вскоре, мои товары иссякнут, и мы с прекрасной и обворожительной Самбукой Зис Овершналь отбудем через богопротивную башню мага в другие страны. Девушки останутся, свободные и независимые. Открытые к предложениям.

— Да, но… — собеседник подходит ко мне совсем близко, а его голос становится еле слышим, — … может, вы тогда знаете, почему наш великий эмир, а также почтенный Муджах, да благословят небеса его род, не заинтересованы в ваших гуриях? И почему некоторые особо близкие друзья почтенного Муджаха, ранее проявлявшие живейший интерес к ним, внезапно охладели к подобной красоте?

— Могу вас уверить, что это никак не связано с самими девушками, — улыбаюсь я, — Может быть, эти достойные и мудрые господа услышали от кого-нибудь, где взять еще? Или что-то наподобие? Зачем же тогда вступать в схватку в родном городе, зачем рисковать теплыми отношениями с друзьями и близкими, не так ли?

Медоточить, выкручиться, прятаться за Наталис, уже превратившуюся в самого настоящего ледяного элементаля, чуть ли не отшвыривающего убийственными взглядами деловых людей Раваджи. Лгать, изощряться, путать следы, оставлять недосказанности. Всё это — абсолютно нормально для такого приема… если бы хоть у кого-нибудь из местных была бы хоть одна версия ответа на вопрос «а что же хочет этот молодой купец?». Увы, но правду знал лишь эмир, а это не тот орангутан, к которому местный денежный мешок может подвалить с вопросами.

Народ мучился, народ не понимал, народ считал деньги, которые я заработал на продаже дерева и фигурок из хриобальда. Алчность, похоть, жажда превзойти остальных… атмосфера в этом роскошном зале была наполнена этими желаниями. Отдельный плюс — они никак не касались стоящей возле меня юной эльфийки. Её поддельное имя было не тем, с чем можно шутить. Никому не хотелось вызвать на себя гнев эльфа-легенды.

Ну, кроме меня. Задолбал старый хрен! Он, видите ли, хочет воспоминаний из жизни, которую я провёл в РПГ-мире! Да у меня кошмары до сих пор от неё!