— Вообще об этом не думаю, — честно ответил я, тоже поглощая крупные сладкие ягоды, — Как будто я не вижу, что такое отношение старику куда приятнее, чем любое другое.

— Жуткий ты Святой, — меня поцеловали липкими губами, причем с серьезным видом, — Убедить нас работать вместе с богом безумия… Если бы Дахирим появился в этом мире, я бы атаковала его, не раздумывая!

— Я просто работаю над тем, чтобы все были довольны и радостны. И прекратили нагружать меня разной фигней, — подумав, признался я, — Мне хочется мирно жить, кушать жареное мясо, пить вино с Ходрихом, толстеть и лениться.

— Врешь! — поставили мне диагноз, — Я уверена, что если оставить тебя в покое хотя бы на год, то ты от скуки устроишь что-нибудь ужасное! Вторжение демонов, например.

— Я его уже устроил, — неудачная фраза вынуждает Лючию выпучить глаза и плюнуть в меня виноградиной, но это даже заслуженно, — Суккубы же.

— Ах да, ты это уже устроил… — немного успокоившаяся и закончившая меня шуточно лупить подушкой богиня откидывается на белую простынь, — Ну, ты можешь устроить войну с волшебным миром, основать новую империю или даже религию, нарушить баланс… нет уж, дорогой мой! Ты под вечным приглядом, понял?!

— Не везет мне в смерти, — пожаловался я пространству, — Не везет в любви… Никто мне не доверяет!

Окончание жалобы заставило девушку зайтись в захлебывающемся хохоте. Это было даже обидно. Неужели я, честный, благородный и скромный, не вызываю доверия? Игорь, почему у тебя щупальца так подозрительно корчатся, эй?! И глаз зажмурен?! Ты должен быть на моей стороне!

— Ладно, я в гости к Саломее, — внезапно подскочила с кровати блондинка, — А ты иди, убивай своего дракона. Только недолго, понял? Я скучать буду.

— Возьми с собой Шайна-младшего, — посоветовал я ей, вставая и сам, — Развлечетесь чревовещанием.

Дела… дела. Один Джо отправился в поход, теперь предстоит другому. А как иначе? Наш Розвуальд сидит в горах, там высоко, холодно. Астольфо ни в жизни не доберется, если отправится сам. Из него скалолаз, как из меня… ай, да из меня кто угодно получится. Кроме борца сумо.

— Ты взял с собой кота? — удивился снаряженный и полностью готовый к походу юноша, пришедший в телепортационный зал моей башни.

— Он спорил с Шайном-младшим, — хмыкнул я, пихая головой лежащее у меня на плече безучастное животное, — И проиграл. Обиделся, раскопал свою заначку с когнитусом и обожрался зелья. Теперь это очень умный кот, друг мой. Такой нам пригодится.

— Умный бы с нами не пошёл, — совершенно логично заметил сын барона, подозрительно прищуриваясь, — Там горы, там холодно и неуютно.

— Разумеется. Но я знал об этой заначке и долил в бутылки сонного зелья.

— Ты… очень нехороший человек, учитель.

— Отпусти эту мысль до тех пор, пока не разберемся с Карсом Третьим.

— А… потом?

— Потом она тебе пригодится.

Снова путь-дорога, но на этот раз куда легче. Пусть тело гомункула и было куда беднее на магию, чем моё оригинальное, трясущееся сейчас в пустыне, но уж на мелкие бытовые заклинания его хватало. Выйдя из башни, располагавшейся неподалеку от нужных нам гор, носящих какое-то зубодробительное название, мы обрызгались с ног до головы составом, отбивающим вообще всякие запахи, а затем поскакали двадцатиметровыми прыжками в нужном направлении. У Астольфо, конечно, получилось не сразу, но парень с собой тащил солидное трехметровое копье в чехле, которым и насобачился поправлять свою траекторию полёта.

Так мы и прыгали несколько часов по дикой местности, постепенно дойдя до густого хвойного леса у подножия нужного нам горного хребта. Здесь пришлось переучиваться прыгать уже обоим, потому что сосны росли как ни попадя, а удар волшебником о сосну чреват как ушибом волшебника, так и пробуждением кота. В конце концов, под заклинанием Облегчения Веса, мы начали передвигаться как гребаные ниндзя, хватаясь за стволы деревьев и отталкиваясь от них руками.

— Где я…? — тем временем очнулся Шайн, взволнованно тычась носом мне в ухо.

— Ты идешь с нами на дракона, дружище! — злорадно поведал я ему, пачкая смолой еще одного дерева себе руку.

Кот глубокомысленно промолчал. Возможно, размышляя над перипетиями своей судьбы или проверяя, насколько крепко я обвязал его веревкой, но затем, видимо, сочтя свою фиксацию слишком надежной для побега, проникновенно промолвил:

— Джо, возможно, это не лучшее время и место, но должен тебе признаться — я испытываю сильнейшее подозрение в том, что ты адепт хаоса и несчастий. Дахирим попросту спас мир, когда сковал нас вместе в одно неразделимое целое, а затем направил по хоть сколько-то конструктивному пути. Лючия, заметь, делает тоже самое.