Глава 1
— Нина, ужинай одна, я с Бусей в парке гуляю, — голос Вадима в трубке прозвучал в абсолютной тишине. Будто кто-то выключил все звуки города, оставив только его голос — натянутый, неестественный.
— А где вы гуляете? — почти выдохнула я, всё ещё на гребне восторга, захлестнувшего меня всего полчаса назад. — Давай подойду, у меня для тебя новости! Ты просто не представляешь…
— Нет-нет! — резко, почти грубо оборвал он. — Иди домой. Мы быстро. Раз-два и готово!
В глухой тишине, будто сквозь вату, пробился тихий, сдавленный женский смешок. Такой короткий, что я решила — показалось. Просто шум в ушах от переполнявших меня эмоций.
— Пора бежать! — бросил он и разъединился.
Я застыла перед холодной металлической дверью подъезда, сжимая в руке телефон. Внутри всё сжалось в странном, тревожном предчувствии. Ждать его дома? Или… Нет. Не могу. Не в силах терпеть. Хочется выложить ему всё сейчас же, сию секунду, поделиться этим счастьем!
Я нетерпеливо подпрыгнула на носочки, и рукама потянулась к карману пальто, где лежал маленький конвертик. Внутри него — сложенная вчетверо справка от врача, подтверждающая мою долгожданную беременность. Я получила ее сегодня.
Выйдя из кабинета с трясущимися коленями и мокрыми глазами, я уже представляла, как скажу ему: «У нас получилось, Вадим. После стольких лет — наконец-то получилось». А в ответ его лицо озарится удивлением и безудержной радостью. И он подхватит меня на руки и будет кружить, как в наши самые лучшие моменты.
Нет, я не могла больше ждать. Ни минуты.
Пальцы сами нашли в телефоне приложение «Пёс на карте». Неделю назад, в приступе беспокойства после того, как Буся чуть не потерялся, я купила ему специальный ошейник с трекером.
Синяя точка мигала совсем рядом, в сквере за домом. Я резко развернулась спиной к подъезду, и почти побежала.
Октябрьский воздух пробирал до дрожи, и я куталась глубже в пальто, ускоряя шаг. Мутный свет фонарей отражался в лужах, оставшихся после недавнего дождя. Прохожие, сгорбившись, спешили по своим делам. А я летела, словно могу опоздать. Уже представляла, как вручу ему конверт, как он его откроет, развернет бумагу...
Вот и знакомый сквер. Безлюдная парковка, залитая желтоватым светом фонарей. Ни души. Только ряды припаркованных машин и порывистый ветер, шуршащий опавшей листвой.
И тут — жалобный, знакомый до слёз скулеж. Буся!
Я бросилась между автомобилями и увидела его. Мой пёс, замерзший до дрожи, сидел на холодном ветру, прижавшись к колесу чужой машины. Один.
— Бусь, а где папа? — прошептала я, озираясь. Вокруг никого.
Он, увидев меня, рванулся вперёд, но поводок резко отдёрнул его, заставив рухнуть на мокрый асфальт.
Я подбежала и присела на корточки, гладя его по взъерошенной мокрой шерсти.
— Почему ты один? Ты сбежал и зацепился за машину? — спрашивала я тихонько.
А Буся подпрыгивал от восторга, тыкался мокрым носом в щёку, пачкал лапами рукава пальто.
Когда я попыталась высвободить его поводок, оказалось, что он уходил в узкую щель под дверью автомобиля. Бусю кто-то привязал. Но кто?
Машина работала чуть слышно. Габариты горели тусклым светом.
Незнакомая красная иномарка с круглыми фарами… И тут её зад слегка, едва заметно, качнулся.
Сердце ушло в пятки.
Медленно, очень медленно, я привстала, вглядываясь сквозь запотевшее стекло. Мягкая подсветка приборной панели выхватывала из темноты салона детали.
На водительском сиденье лежала охапка скомканной одежды. А рядом… жёлтая резиновая курочка, любимая игрушка Буси, без которой он не выходит на прогулку.
Не оставалось сомнений, что Вадим её туда положил.
И вдруг... Женский стон. Глухой, сдавленный.
Всё внутри оборвалось.
Я отчетливо увидела на заднем сиденье обнажённую женскую спину. Длинные волосы прилипли к влажной коже. Спина выгибалась в ритмичном, отвратительном движении.
А потом… по ней медленно, ласково, провела мужская рука.
Я потеряла равновесие и осела на мокрый асфальт в поисках опоры.
Как он мог?
Только я подумала, что мы будем счастливы, что построим новую жизнь, семью… А он… с другой… в ее машине… Используя моего пса как прикрытие, оставив ее мерзнуть на улице…
Буся, не понимая ничего, тыкался мордой мне в плечо, виляя хвостом и пытаясь лизнуть в щёку.
А я задыхалась.
Воздух рваными клочьями врывался в лёгкие, но не приносил облегчения. Всё вокруг — красная дверь машины, тусклые фонари, скулящий пёс, чужие стоны — сплелось в одно мутное, уродливое пятно.