Шрифт:
— Здравствуйте, — Август откинулся на спинку сиденья. — Это Ингрид Крогсвеен? Я звоню вам по поводу моего коллеги, Руе Ульсвика. Вы его бывшая жена?
— Да.
— Как я уже сказал, я его коллега и друг. Я хочу собрать его друзей и семью на празднование его пятидесятипятилетия. Но абсолютно не знаю, кого приглашать.
— Вон оно что… Разве он уже такой старый? — Она говорила ровно, почти безразлично. — Приглашать некого. Его родители умерли. Отец умер… лет четырнадцать назад. Упился до смерти, вроде так говорят. Мать Руе потерял еще раньше. Из родственников осталась только я, — когда она произнесла последнюю фразу, ее голос оживился. — Но я вряд ли приеду.
— Понимаю. Жаль… Может, вы хотя бы поможете мне придумать речь? Что бы вы сказали о Руе?
— Ой, не думаю, что он хотел бы услышать мое мнение о себе… Когда мы были вместе, Руе был очень добрым. Он редко бывал дома, но в целом был добрым и хорошим человеком. Лишь в последние годы, после того, что случилось с Анитой, стал мрачным и угрюмым. Но этого говорить не стоит.
— В смысле? А каким он был раньше?
— О, он был открытым, любил жизнь… Не таким злым, каким бывает порой сейчас. Я не видела его с лета, но все же… Он настолько изменился, что мне даже как-то не по себе.
— Он со мной тоже не очень-то разговорчив, — поддакнул Август. — Держит все в себе. А мне хотелось бы ему помочь.
Голос Августа звучал спокойно и сдержанно. Справлялся он прекрасно: никто не усомнился бы, что они с Руе — закадычные друзья.
— Да, очень похоже на него, — согласилась Ингрид. — Ему хочется быть сильным, но, честно говоря, у него гораздо больше проблем, чем кажется окружающим… Ой, я, наверное, заболталась. Об этом точно не стоит говорить в речи. Если вы захотите сказать что-то от моего имени, скажите, что я всегда считала его хорошим человеком.
Стало тихо. Август легко постукивал пальцами по рулю.
— Мне тут кое-что пришло в голову, — начал он. — Его дочь с кем-то жила, верно?
— Вы про Бирка?
— Ну да. А как у него фамилия?
— Фладмарк. Но его точно не стоит приглашать. Руе он никогда не нравился — тот был уверен, что именно Бирк убил Аниту. — Голос Ингрид дрогнул.
Пока она говорила, я вбила имя в поисковик.
— Ох, извините, конечно, мы не будем ему звонить. Спасибо большое за помощь, Ингрид.
— Спасибо, что позвонили, — ответила та. — Как я уже сказала, я бы хотела приехать, но вряд ли получится. Мне жаль.
— Ничего страшного, — сказал Август.
Он положил трубку, и мы с Биртой изумленно уставились на него.
— Охренеть! — воскликнула Бирта. — Август, это было великолепно. У тебя талант!
Датчанин пытался скрыть удовольствие от похвалы, но покрасневшая шея выдавала его.
Теперь настала моя очередь. Когда я села на водительское сиденье, ладони у меня вспотели. Я посмотрела на телефон, а потом бросила взгляд в зеркало и буркнула:
— Я не хочу.
— Что ты сказала, Ронья? — переспросила Бирта.
У меня затряслись руки.
— Думаю, нам не стоит этого делать, — ответила я. — У нас есть приказ.
Бирта, звонко рассмеявшись, скомандовала:
— Давай сюда телефон.
Я протянула ей аппарат, и она набрала номер. Я положила руки на колени. Бирта прижала телефон к моему уху. Я задрожала. Она беззвучно усмехнулась.
— Алло? — раздалось на другом конце. — Алло, кто это?
— Здравствуйте, — выдавила я. — Это Бирк Фладмарк? Это Ронья Сульшинн из полиции Кристиансунна.
— Наконец-то! — рявкнул он. — Думал, вы никогда не позвоните.
Руе
Олесунн
Понедельник, 2 мая 2015 года
— Кого я вижу!..
Увидев меня в коридоре полицейского участка в Олесунне, Сверре просиял, и я почувствовал тепло, расплывающееся по моему телу, — я вернулся туда, где уже когда-то бывал… десять лет назад. Я крепко пожал ему руку.
— Ты вернулся, или как?
Просто вопрос, словно меня не было всего неделю. И все же неуверенность в голосе, морщинка над бровью… все это потому, что у меня уже вошло в привычку появляться в местных коридорах лишь за тем, чтобы исчезнуть снова еще до конца рабочего дня. Однако на этот раз все иначе. В этот раз я останусь.
— Да, — подтвердил я. — Я вернулся.
Кабинеты — всё такие же ветхие каморки, которые выглядят так, будто им в обед сто лет. У меня-то новый кабинет, но «новый» значит лишь не тот, что раньше. На этот раз — среди кабинетов отдела расследований. Мои дни оперативника в прошлом. Шеф сказал, что я могу потратить первый день на то, чтобы навести у себя порядок. Именно этим я и решил заняться. Расставил на полках книги, выкинул какие-то вырезки из комиксов, оставленные на пробковой доске прошлым владельцем. До меня здесь сидел подменный следователь, он проработал достаточно долго, чтобы ему предложили постоянную работу. Больше я ничего о нем не знал. Я не знал, кто ушел, кто в отпуске, кого перевели. До Малышки я знал всё обо всех в этом здании. Теперь нужно было начинать все сначала.