Анита провела рукой по огромному синяку на бедре. Она осталась в футболке — сказала, что не хочет, чтобы я увидела, насколько все плохо. Аврора лежала на полу в коконе-колыбельке. Она проспала всю ночь — видимо, устала от всего, что ей пришлось пережить вчера.

— Мама не захотела даже взглянуть на нее, — сказала Анита, вытирая слезу. — Она всегда была очень упрямой, а уж теперь… Никогда ее не прощу.

Я обняла ее. Осторожно погладила по спине, сказала:

— Ты сильная. Я тобой горжусь.

От внезапно раздавшегося звука Анита вздрогнула; я отпустила ее, но она тут же прижалась ко мне снова. На столике у кровати завибрировал ее телефон. Она взяла его и прочитала сообщение.

— Это Бирк. Снова.

Она отшвырнула телефон с такой силой, что он пролетел через всю комнату и приземлился на кучу одежды в углу.

— Скажу честно, — начала Анита. — У меня нет денег, чтобы снять квартиру. И я понятия не имею, как их достать. Мама ничего мне не даст.

— А отец?

Она покачала головой.

— Он скажет, что не нужно было бросать Академию бизнеса ради художества. Мне нужна работа. Надо где-то добыть денег.

— Так живи здесь, — сказала я. — Пока не отыщешь ничего получше.

Вдруг раздался громкий стук. Со стороны окна. И еще один, и еще. Кто-то швырял в окно камни. Анита встала и подошла к окну.

— Нет! — закричала я, но было поздно.

Отпрянув от окна, она сказала:

— Он меня видел. Как он нашел меня?

— Наверное, по машине.

— Вот уж не думала, что он примется меня искать… А он еще безумнее, чем мне казалось.

— Он, наверное, кидал камешки во все окна, где горит свет.

— И что нам делать?

В дверь позвонили. Анита взвизгнула и, забравшись на кровать, натянула на себя одеяло.

— Будем надеяться, что его никто не впустит, — сказала я — и тут же пожалела о сказанном. Конечно, кто-нибудь его впустит.

Мы замерли в ожидании. Наконец на лестнице послышались быстрые шаги. Кто-то вцепился в дверную ручку, пытаясь открыть дверь. Раздалась отборная ругань, дверь задрожала от обрушившихся на нее ударов.

— Может, полицию вызовем? — прошептала я.

— Нет! Пожалуйста, не надо!

— Почему нет? Если не вызову я, это сделают соседи.

Анита подбежала к куче одежды в углу и откопала свой телефон.

— Я позвоню Эгилю.

Проснулась Аврора. Горький плач младенца шел в унисон с ритмичными ударами в дверь. Анита взяла дочку на руки и принялась баюкать, зажав телефон между плечом и щекой. Наконец трубку взяли, и она заговорила, пытаясь перекричать плач ребенка и рычание мужчины за дверью. Я задержала дыхание.

— Я не уйду, пока не поговорю с тобой, Анита, — кричал из-за двери Бирк. — Я буду сидеть на лестнице, пока ты не выйдешь.

Анита положила трубку. Я посмотрела на нее. Она, в одной футболке, прижимала к себе ребенка. Несмотря на ситуацию, Анита излучала спокойствие, готовность к бою.

— Какой-то Дэвид нам поможет, — сказала она. — Эгиль ему позвонит.

Уже через пять минут я услышала в коридоре голос Дэвида — видимо, тот бежал со всех ног. Раздались два коротких стука в дверь.

— Откройте! — сказал Дэвид.

Я подошла и повернула замок, Дэвид ввалился спиной вперед, таща за собой Бирка, заломив ему за спину руку. Прижал его к двери. Бирк застонал от боли. Дэвид подался вперед, еще сильнее вдавливая лицо Бирка в дверь.

— Ты больше никогда не тронешь Аниту, ясно?

Бирк закивал изо всех сил, насколько это было возможно с прижатой к двери головой.

— А сейчас ты поедешь домой и будешь паинькой, чтобы нам не пришлось больше встречаться. Я прослежу из окна, что ты уехал.

Он открыл дверь, вышвырнул Бирка на лестницу и захлопнул дверь.

Я успела наскоро одеться, а Анита успокаивала Аврору, так что на ней по-прежнему были лишь трусики и футболка. Она сидела на кровати и укачивала малышку, которая наконец перестала плакать. Казалось, Анита вообще не замечает, как Дэвид переводит взгляд с нее на меня и обратно. Потом он подошел к окну. Я пошла следом и увидела, как Бирк плетется к своей машине. Судя по виду, рука у него здорово болела.

Когда мы обернулись, Анита уже закуталась в одеяло.