У кого-то были жуткие глубокие раны, причём загрязнённые. Таких раненых уже трясло, а один даже двигаться перестал. Многие смотрели потерянно, не понимали, стоило ли всё произошедшее свеч. Но… они были живы, они были тут, они были способны планировать своё собственное будущее, а не быть чьей-то пешкой. Но сперва нужно было поговорить с ними.

— Поднимите руку те, кто меня понимает, — озвучил громко я, чтобы обратить на себя внимание.

И что меня удивило, руку подняли практически все. Не смогли только те, кому было действительно плохо… либо они были уже на грани, если её не переступили. Дина констатировала смерть первого беглого раба, которого тут же отнесли в сторонку, чтобы обозначить этот факт.

— Чтобы развеять ваши сомнения, мы похороним всех, кто не сможет дожить до утра, с достоинством, — обозначил тут же. — Кто выживет — постараемся поставить на ноги. Какая-никакая медицина у нас есть. Кому-то, смотрю, уже помогли: часть ран обработали. Но в любом случае этот день решающий. Если кто-то из погибших ваши родственники или знакомые, дайте знать, как вы их предпочитаете хоронить. В могилах или сжигать. Мы сделаем всё, чтобы проводить погибших в последний путь с достоинством.

— А что будет с теми, кто погиб при побеге?! — возмутился мужик, у которого была широкая рана на животе. — Больше ста человек просто не добежало до вас! А сколько ещё там осталось, среди этих живодеров?

— Увы, но они пойдут на пользу природы, за них всех мы в любом случае отомстим ещё, — положил я руку на сердце. — Не мы начали эту войну. Не мы начали нападать. То племя само предприняло несколько попыток нападений на нас. Но понесли большие потери. В первые два раза даже отступать было некому. Так что… мы лишь оборонялись. О вашем существовании не знали. Нанесли ответный удар, освободили, кого смогли.

— То есть смерть наших братьев и сестёр лишь… шутка?! — ещё больше начал распаляться этот мужчина, после чего раскашлялся и улёгся, решив больше ничего не говорить.

— Нет, не шутка, — старался я говорить максимально твёрдо, уверенно, смотрел в глаза каждому. — Мне не всё равно на вас. Не всё равно на тех, кто погиб. Я мог приказать, чтобы вам ворота не открывали, не рисковать теми, кто тут. Но мы решили вас спасти, решили, что ответственность за свои поступки нужно нести. Поэтому вам обрабатывают раны. Поэтому кому-то уже приносят еду. Поэтому вы ещё дышите, а не удобряете поле по ту сторону стен. И надеюсь, вы поймёте это, а мне не придётся ещё раз вам об этом напоминать. Мы не хотели смерти других порабощённых людей. Но что вышло, то вышло. Лучше погибнуть, хоть немного побыв свободным, чем всю жизнь горбатиться на удовольствие кого-то.

Дальше я уже присоединился к осмотру. По сути, я рассказал, что с ними будет в ближайшие дни. Со всеми ними нужно будет переговорить, у всех у них узнать навыки. Имена… Лиза запомнит, а я даже не буду стараться. Слишком много народа собирается. Кто-то будет выделяться — тогда да, будет становиться выше в должностной иерархии. А так… я — лидер, субординация и всё такое должны сохраняться и соблюдаться.

Но не сейчас. В данный момент первая помощь всем пострадавшим. Да, мне тоже не особо хорошо, больно, но я могу стерпеть. Я хожу, в отличие от многих. И нужно постараться, чтобы эти люди по большей части смогли встретить рассвет. Но увы…

— Прости… тут ничем не поможем, — прошептал я уже довольно взрослому мужику. — Но могу облегчить.

— Да… — устало прошептал он.

Дальше всё просто. Меч, удар, тело отнесли к уже имеющемуся мертвецу. И таких только сейчас было пятеро, кого мы просто убили, чтобы они не мучились. Акт милосердия, но от него во рту была горечь, ком к горлу подступал. Если бы у нас не было рабства в мире… не было бы такой смертности среди невинных людей сейчас. А она была. И с этим приходится мириться. И мириться придётся ещё долго.

Дальше ходил от человека к человеку: кому-то давал свежей и чистой воды, кому-то кусок мяса, кто просил. Оценивали ситуацию, спрашивали, когда в последний раз если. И я ужасался, но и с уважением воспринимал их слова. Некоторые не ели буквально по две недели, но смогли на своих двоих сюда добраться. Правда, для них приходилось буквально на коленке составлять диету, чтобы они не умерли от резко возросшего количества пищи.

Так одного за другим я смог опросить всех. Увы, за два часа, пока мы общались, скончалось ещё несколько человек. Тихо, без агонии. Просто уснули, и у них остановились сердца. Организм выжег всё, что только мог. По итогу к обеду количество погибших было уже восемь человек. Три женщины, пятеро мужчин. Женщин, кстати, в принципе меньше добежало до нас, нежели представителей сильной половины.

В какой-то момент чуть не свалился я. В глазах потемнело, из-за чего меня буквально под руки Грегор затащил в комнату. Запретили выходить, что Дина, что Лиза. И я решил на этот раз послушать. Перекусил, причём немного, еда просто не лезла, пришлось запихивать, а потом уснул на пару часиков.

Проснулся и чувствовал себя в разы лучше. Нога болела, но это ничего. Не каждый день тебе стрелу из неё выдёргивают. На столе уже стояла кружка с настоем, видимо, Дина недавно его принесла. Мелкий глоток. Лиза сделала анализ — пить можно. Тут же залпом выпил весь, полежал ещё немного. Нога ныть стала меньше, даже улыбнулся невольно. Встал, прошёлся. Не болело.