Вместо счастливого материнства я получила диагноз «бесплодие» и предательства мужа.
Он убил меня, выкинув из окна.
Но судьба дала мне второй шанс.
Я попала в другой мир, в тело юной аристократки. И она — о, счастье! — ждет ребенка.
Но ее муж, красавец-герцог, та еще сволочь. Свою юную жену он не любит, и я рискую потерять такого желанного ребенка.
Но этому не бывать! Я сделаю все, чтобы выжить в этом мире и стать мамой!
Глава 1
Стараюсь не рыдать, а слезы сами льются по щекам.
Третье ЭКО.
Третий шанс.
Четыре недели абсолютного счастья, ликования и радостного ожидания.
И подлый, болезненный удар под дых.
Ломающая, крутящая боль, похожая на выматывающую борьбу.
А затем привычная черная пустота.
Стасу я не сказала правды.
Ни о льющейся ручьем крови, ни о чудовищной боли.
Вызвала «скорую» сама.
Сказала — врач велел беречься и приехать на «скорой» для очередного обследования.
Такая наивная ложь…
Стас промолчал.
Сделал вид, что поверил, или ему было все равно.
У меня не было сил выяснять правду.
Меня рвало на кусочки, но я еще надеялась — все можно спасти, остановить…
Не удалось.
Врач, что меня почистил, уговаривал остаться на сутки под наблюдением.
Он избегал смотреть мне в глаза.
Все тискал в руках какие-то бумаги, и отводил взгляд.
Только стекла его очков тревожно сверкали.
— Мы сделали еще пару тестов, — бормотал он. — Анализы… Ну, вы понимаете. Кажется, нашли еще одну проблемку.
Проблемку.
Я киваю, а мне хочется орать и выть.
Потому что этих «проблемок» просто нескончаемое количество.
Я чувствую себя рваной тряпкой, которую штопают, а прорехи появляются на новых местах.
Потому что больше нет ресурсов.
Я истончилась, кончилась.
И как не тяни, ничего не поможет.
Разорвется в другом месте…
— Вы выносить не можете.
Он произносит это почти шепотом.
Я чуть не расхохоталась истерически ему в лицо.
То есть, весь этот ад, все три попытки, все мои анализы, гормональные терапии, забор яйцеклеток — это все было зря и заранее обречено на провал?!
— Но ведь это не конец. В вашем случае я бы вам посоветовал услуги суррогатной матери. В конце концов, можно взять малыша из дома малютки. Ну, иного выхода нет! Вы не родите, да вы даже не забеременеете никогда!
Он почти кричит это.
С мукой в голосе.
Понимаю.
Ему надоело врать и успокаивать, обманывать меня.
Он тоже устал возиться со мной.
С моим упрямым желанием ощутить себя полноценной женщиной.
Ощутить часть себя и мужа, слитых воедино.
Соединенных в ребенке.
Желание ощутить зреющую в моем теле новую жизнь.
Все это время врачи давали мне напрасные надежды.
Улыбались и подбадривали.
Убеждали, что с первого раза не у всех получается, и это нормально.
И со второго тоже.
А вышло, что у меня и с сотого не вышло бы.
Вранье… тотальное вранье.
Но вместо того, чтобы погрести его под тяжестью всех этих мыслей, я лишь сухо киваю.
— Спасибо, доктор.
— Оставайтесь хотя бы на ночь, — тянет он. — Вип-палата в вашем распоряжении. Вколем вам успокоительного, поспите. Да и вдруг…
«Вдруг» меня не беспокоил.
Все самое страшное со мной уже произошло.
А еще со Стасом объясняться.
Как он воспримет третий выкидыш?
Стас уже строил оптимистичные радужные планы.
Выбирал цвет детской.
И снова пус-то-та…
***
Стас был дома.
Деятельный, беззаботный, оживленный.
Насвистывая песенку, он собирал вещи и складывал их в большой чемодан.
В тот, с которым он обычно ездил в командировки.
За все то время, что я была в больнице, он не позвонил, не спросил, что со мной.
Не заехал.
Не встретил.
Я добралась сама, на такси.
Я с трудом стащила кроссовки в прихожей.
Живот еще ныл, несмотря на тонны влитых в меня лекарств.
С трудом прошлепала в нашу спальню и застала его у шкафа, где он перебирал свои футболки и носки.
— Стас, нам надо поговорить, — произнесла я, прислонившись плечом к косяку.
Сил не было совсем.
Я стоять не могла.
А еще нужно озвучить самое страшное.
— Говори, — оптимистично отозвался он.
Стас очень красивый.
Сильный, высокий, спортивный.
Стильная, волосок к волоску, прическа. Яркие глаза, широкие брови.
Умное интеллигентное лицо.
Все мои подруги вздыхают: «Такой породистый самец! Такому надо родить десять ребятишек!»
А я не могу и одного…
Дыхание застревает у меня в горле, слезы снова льются рекой.
— Стас, — выдыхаю я сквозь сжатые зубы. Меня колотит от боли и надвигающейся истерики. — Ничего не вышло. Опять.
Язык не повернулся сказать «я потеряла ребенка».