A Fine Dark Line, 2003 год.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«Капля Росы Драйв-ин» и концессия. 1958 год
Меня зовут Стэнли Митчел-младший, и я хочу записать всё, что помню.
Это произошло в городке под названием Дьюмонт, и это правдивая история. Все это произошло за короткий промежуток времени, и это произошло со мной.
Дьюмонт получил свое название в честь одного из первопоселенцев по имени Хэмм Дьюмонт. О нем мало что известно. Он появился, дал свое имя этому месту, а затем исчез из истории.
На заре своего существования Дьюмонт представлял собой жалкое скопление деревянных хижин, примостившихся на берегу реки Сабин в самом сердце Восточного Техаса, в месте с красной глиной и белым песком, огромными соснами и болотами угодьями, кишащими змеями.
В библиотеке Дьюмонта есть выцветшие фотографии нескольких хижин первопроходцев на берегу реки, снятые на объектив примитивного фотоаппарата. Вы бы не подумали, что из этого места может что-то получиться, кроме, может быть, падения хижин в реку после сильного дождя, но с годами, по мере того как могучие деревья падали и превращались в бревна, эти простые хижины постепенно превратились в город, ознаменовавший переход от девятнадцатого века к двадцатому.
Позже городок разросся до небольшого города с населением около ста тысяч человек, но эти события произошли раньше, когда моя семья, Митчелы, переехала туда в конце 1950-х годов.
До того, как мы переехали в Дьюмонт, мой папа работал механиком в маленьком городке с населением в триста человек и очень точным называнием — Безынициативный. Однажды он пришел домой, устав от работы под машинами, лежания на холодном цементе и скрипучих лиан. Он сделал заявление, которое удивило нас всех. Включая маму.
Папа любил кино, и каким-то образом он услышал о том, что кинотеатр «Дьюмонт Драйв-ин» выставлен на продажу. Первоначальный владелец вскоре после открытия кинотеатра умер от инсульта. Его семья очень хотела переехать куда-нибудь на запад, поскольку долги липли к их задницам, как перья к дегтю.
Итак, папа собрал наши сбережения и, используя их в качестве первоначального взноса, перевез мою маму, которую он называл Гэл [1] , меня, мою старшую сестру Кэлдонию и мою собаку, Нуба, в Дьюмонт.
1
Гэл (амер. разг.) девчонка. Здесь и далее прим. переводчика.
Дьюмонт представлял собой длинную улицу с кирпичными зданиями по обе стороны от Мэйн-стрит, в их число входил и наш конкурент — театр «Палас» с крытым залом.
Я помню, как мы только приехали. Был жаркий ясный день, и над головой было голубое небо, усеянное облаками, и, взглянув на Мэйн-стрит, можно было увидеть припаркованные у обочины машины и снующих людей, а вдали и за ними — высокие деревья.
Наш «Капля Росы Драйв-ин» был расположен недалеко от города, рядом с престижным жилым районом.
Я уверен, что взрослые в этом районе неодобрительно относились к находящемуся рядом «Драйв-ин» и к тому, что он обслуживает немытых горожан или, если уж на то пошло, их собственных детей, приезжавших к нам по доллару за тачку.
«Капля Росы» был одним из тех автокинотеатров, где экран был полноценным местом жительства. Такие сооружения были редки, обычно экраны представляли собой не что иное, как щит из дерева или металла, закрепленный на большой раме, но создатели «Капли Росы» были прогрессивными и пошли на все.
Экран «Капли Росы» на самом деле представлял собой массивное здание, спроектированное так, чтобы снаружи оно выглядело как форт из вестерна. На нем была нарисована фреска с изображением индейцев в пышных перьях верхом на лошадях, преследуемых кавалеристами в ярко-синих мундирах и белоснежных шляпах. Клубы снежно-белого дыма свидетельствовали о стрельбе из пистолетов и винтовок солдат, а один индеец, очевидно, был ранен и упал с лошади, и уже больше никогда бы не смог ни оседлать её, ни снимать скальпы.
Необъяснимым образом над всем этим на крыше, прикрепленная к металлическому каркасу, висела огромная капля росы цвета океанской синевы, выглядевшая так, словно вот-вот капнет и расплещется, разбившись о крышу и заливая весь мир.
С другой стороны, там, где машины стояли перед экраном, стена была белой и служила этим самым экраном. Над ним, с этой стороны, капля росы была выкрашена в зеленый цвет, причём не в приятный зеленый, а в цвет, который наводил меня на мысль о нарыве, наполненном гноем. Я недоумевал, зачем её вообще нарисовали. Ночью, когда показывали фильм, она терялась в темноте, на фоне залитого светом на экрана.