– Вовка, щиток не забывай.

Они разобрали пистолеты и встали - каждый у своей на траву брошенной доски, означающей барьер.

Вовка прикрыл глаза фанеркой с дырочками и повернулся, как у них полагалось, всей грудью к Олегу.

Даже обычной резинкой и бумажной шпонкой можно прилично щелкануть товарища, скажем, в ухо. У пистолетов же - специальная, втрое скрученная резинка, а шпонки - из гнутых гвоздей. Так что фанерный щиток для глаз совершенно необходим.

Нехорошая игрушка.

Но дело вот в чем. Олег хотел стать спортсменом, а быстро бегать не мог. Ни просто так, ни тем более на лыжах. Он задыхался при беге: у него была искривленная носовая перегородка, а горло от всякого пустяка, вроде холодной воды или мороженого, опухало ангиной.

Он сам напросился сразу на две операции: на долбежку в носу и вырезание гланд. Вот и начал к ним готовиться: тренировать волю и терпеть боль.

Игра нехорошая. Но с другой стороны, взрослые-то?.. Ну чего они придумали хорошего для подготовки к долбежке в носу и вырезанию гланд? "Не плачь, деточка, потерпи" - вот все, что они придумали.

...Самое противное в этой дуэли - стоять вот так и смотреть в дырочки, как Олег нарочно медленно целит то в голое пузо, то повыше. Вот, кажется, в губы.

"Наверно, в губу саданет", - подумал Вовка и сглотнул.

Он скосил глаза и увидел, что посмотреть представление вышел шелковисто-рыжий петух. Он холодно оглядел Вовку и Олега, вспомнил недавнюю какую-то победу, взлетел на ограду загона и заорал о ней. Вовка удивился, какое у него огромное, огненное горло. И - цак! Шпонка влепилась в лоб. В голове зазвенело, словно сильно щелкнули по фарфору. Петух исчез. А на лбу у Вовки остался отпечаток шпонки.

– Мой выстрел, - облегченно вздохнул он.

Целился он тоже долго. И когда Олег чуть шевельнул губами, выстрелил в щеку.

Шляпка гвоздя чуть рассекла кожу, и на ней выступила капелька крови. Олег снял ее пальцем, слизнул и рухнул на траву.

– Я убит!

Егорка онемел от переживаний. Минтин с Витьком недоуменно переглянулись.

– Глянь. По правде лупят, - странным тоном сказал Витек.

Минтин согласно кивнул. Почему-то их не устраивало, что именно по правде лупят.

– А вообще здорово бьет!
– заговорил Минтин.
– Наверно, ворону подшибить можно... или сороку.

– Ворону не возьмет. У вороны перо жесткое, - возразил Витек.

– Мстить-то за меня будете, ольшаки?
– обиженно спросил оживший Олег.

Минтин с Витьком снова переглянулись, и Минтин сказал:

– Не-а. Лучше уж их на воронах попробовать.

– Трусите, что ли?
– поддразнил их Олег.

– Чего трусить, - спокойно возразил Витек, - просто чего зря лбы ковырять? Лучше и правда по воронам...

– Трусов нету, - поддержал Витька Минтин.
– Я вон прошлое лето ка-ак саданул вилами в ногу - наскрозь!

– А орал-то как!..
– усмехнулся Витек.

– Ну орал же, а не трусил...

Олег понял, что игра отыграна, вздохнул и сказал:

– Ладно. Умру неотомщенным. Пусть будет воронья охота.

А Егорка все ерзал на хлыстах, морщился и наконец не выдержал:

– Я... я мстить хочу. Олежк, дай я отомщу, я еще ни разу в дуэли не стрелял.

Олег, хмыкнув, зарядил ему пистолет. Наверное, был доволен, что хоть Егорка загорелся дуэлью.

– А ты теперь меня как назовешь?
– обратился Егорка к Вовке.

– А как твоя фамилия?

– Томилин.

– Ну... благородный Нилимот.

– К барьеру-у!
– закричал Егорка и запрыгал от нетерпения.

Вовка снисходительно глядел сквозь фанерку, как дергается пистолет в непривычной Егоркиной руке. И вдруг - зззыннь! Вовке вмиг вспомнился зубоврачебный кабинет со всеми его запахами и звуками.

– Умм... поосенок, попав!
– вымолвил он.

Егорка охнул, бросил пистолет на траву и подбежал к нему.

– Сильно больно, да?
– прошептал он.

Вовка, зажав рот, отмахнулся. Егорка взял у него фанерку и решительно встал у барьера.

– Благородный Егор-ров, теперь твоя очередь, - сказал он, прикрылся фанеркой и сморщился так, что все его веснушки спрятались под нее.

Сначала Вовка хотел, из-за боли наверное, хотя бы хорошенько щелкануть Егорку по пузу. Но потом он вспомнил какого-то дворянина, который как-то очень красиво не стал стрелять в своего противника, чуточку поцелился в собранный щепоткой Егоркин нос, вздохнул и выстрелил далеко мимо его уха.