Улучшенное тело пока казалось мне непривычным. Вместе с тем сейчас я мог прочувствовать изменения: ведь бежал я намного быстрее и легче. Магия до невероятных высот усиливала ткани — давала им сверхчеловеческие параметры. Но всё же оптимизация количества мышц оказалась полезна.

К пролому я успел вовремя, чтобы увидеть, как из него выбегают одарённые, неся раненных. А за ними вылезает закованный в броню великан. Тело пятиметрового гуманоида покрывала короткая шерсть. Он носил одежду из сшитых шкур и орудовал солидной дубиной.

— Отступаем! Джавид, заводи машину, мы их отвлечём!

У группы дела шли паршиво. Светящийся аурой великан ускорился и уже собирался расплющить командира дубиной. Слишком медленно и слабо — ничтожный противник.

Насекомое на фоне Оркуса и Рэвена.

Сейчас разница сил ощущалась невероятно остро. А ведь когда-то я счёл бы великанов опасными противниками.

Я встал на пути и поймал дубину свободной левой рукой. Меня вдавило в мягкие подошвы спортивной обуви и уже затем в землю. Сзади слышался нечленораздельный крик.

Оттолкнув примитивное оружие, я выхватил один клинок ши. Прыжок вперёд, один взмах и голова великана повисла на лоскутах кожи.

Как раз показался второй и хотелось совершить воздушный манёвр или просто послать слабенькую искажающую сферу. Однако вместо этого пришлось сначала приземлиться и подпрыгнуть над широким замахом такой же дубиной вдоль земли.

Первый удар отсекает ногу, а уже затем подпрыгнуть и разделить надвое черепушку. И всё это с максимальным поглощением маны. Поток казался просто жалким.

Пролом начал коллапсировать и я убрал меч.

— И вы не смогли убить этих двоих? — спросил я, повернувшись к ошарашенным людям, таращившимся на меня. Хорошо, что активировать Регалию легко и переводчик работал.

Желания схватиться за оружие или иных признаков наличия на мне красной метки пока не наблюдалось. Но требовалось всё уточнить. В группе из семи одарённых, у двоих были переломы конечностей. Но их жизням ничего не угрожало.

— Резервов не хватило, господин… — оправдался один, худощавый смуглый мужик. — Слишком прочные двое главных.

— А вы случайно… не антимаг? — узнал меня бородатый. — Ну точно! Слава вашему дому! Вы спасли нас!

— Просто проходил мимо, — сказал я, и подошёл, предложив пожать мне руку.

Мужчина обрадовался и ответил мне крепким рукопожатием.

Люди заметили и Ифрита, зависшего поодаль в небе и те, кто мог, поклонился. А, между прочим, именно он добил Рэвена и хотя система на него не влияет, ставит синюю союзную метку.

Я попрощался и побежал обратным курсом, внутренне ликуя. Похоже, всё же боги имели немного иной взгляд на ситуацию, и попытка убить меня — была делом личной неприязни к людям Рэвена, а не приказом!

Узнать бы, что они задумали и как отреагируют!

Но теперь я смогу идти к команде, не опасаясь, что им сразу выпишут задание на моё устранение.

[Ранее, где-то далеко в мире богов, за гранью привычной реальности]

Битва на далёкой Земле едва закончилась, а совет богов в полном составе уже гремел, переполошённый исключительным событием. Орионей, балахон, из-под которого лился белый свет, негодовал больше всех.

— Смертный дерзнул обратить меч против длани бога! За это деяние мир и всех его жителей надобно без всякой жалости стереть. А смертного заточить для вечных мук. Я немедленно запускаю последовательность уничтожения!

Существо подняло рукав, из которого показалась четырёхпалая перчатка, парящая на световом жгуте. Побежали строки над голограммой. Как вдруг рука целиком вплоть до подобия плечевого сустава просто исчезла из реальности.

Существо замерло, перенося невыносимую боль: от него оторвали не просто фрагмент тела — он лишился части души и вынужден был регенерировать.

В величественном зале стало тихо. Младшие члены совета с ужасом смотрели на Астара, который держал в руке белый шарик. Некоторые ухмылялись — особенно бог войны, который вновь сидел с бесконечной чашей напитка.

— Орионей, это твоё наказание за то, что счёл себя единым голосом совета. Теперь второе наказание. Посланный тобой слуга оказался слаб. Ты заплатишь стократный эквивалент его энергетического потенциала.

Бог недоумевал и пылал от гнева. Рана оказалась очень болезненной, но ничего серьёзного в этом не было. О наказании за провал его предупреждали. Но отказ совершить справедливое возмездие вызывал неподдельное недоумение.

— Но этот смертный дерзнул обратить оружие против моего слуги, а значит и против меня! Он связался с падшей предательницей.