— Как доехал?

— Нормально, почти не спал.

— Дело обычное. Наверное, компания хорошая была?

— Была.

— Ну и славно.

Мы перешли через улицу и пошли по тротуару вдоль домов. Мимо нас текла разношерстная вереница людей с одинаково непроницаемыми лицами — этот признак был неизменным для всех движущихся навстречу человеческих особей.

— Почему здесь у всех такие лица? — спросил я Пашу.

— Безучастные? — угадал тот.

— Ага.

— Не обращай внимания. Это не люди, это московские зомби. Вполне нормальное явление. Люди тут тоже есть, но их не сразу увидишь.

Кое-где убийцы уже сделали свою работу: поохотились на славу, зачистили территорию. Эти земли отныне и навсегда принадлежали мертвым. Мертвые населяли их и жили вместо живых.

Мы зашли в небольшой супермаркет на первом этаже жилого дома и купили по бутылке пива и пирожку. Вышли на улицу и свернули во дворы, там отыскали свободную скамейку в тени деревьев и разместились на ней.

— За встречу, — сказал Паша, когда пиво было открыто.

— За нее.

Мы сделали по глотку. Я откусил от купленного пирожка. Пирожок был суховат и почти не имел вкуса.

— Как ты тут живешь? — спросил я Пашу.

— Ничего, потихонечку. В подробностях описывать не буду — тебе станет скучно.

— Думаешь?

— Уверен. День за днем одно и то же — сам понимаешь…

— Ага. Тогда про себя я тоже рассказывать не буду в подробностях.

Мы засмеялись. Для старых друзей обычное дело — понимать друг друга с полуслова. Чувство разочарования, совсем недавно захлестнувшее меня, стало рассеиваться.

— Дом-работа-дом, какими родились — такими и помрем, — вот как можно описать наше бытие, — заключил я.

— Вроде того. Поэтому я стараюсь не зацикливаться на этом. Жизнь все равно продолжается… Я в университет вот поступил — учусь, хочу наверстать некогда упущенное, — Паша отхлебнул из бутылки.

— Меня не взяли на философский, ты в курсе.

— Да. И что думаешь?

— Ничего не думаю. Работаю, живу дальше. Одним философом меньше — одним менеджером больше. Может, так даже и к лучшему.

— Может. Такие времена…

Из подъезда дома вышла женщина лет пятидесяти. Заметила нас, бутылки в руках, неодобрительно покачала головой. И пошла дальше.

— Ментов-то не вызовут? — спросил я Пашу. — Что пиво во дворе пьем?

— Нет. Здесь всем по барабану, что ты делаешь и зачем. Это единичные проявления, но она не вызовет — свои дела важнее.

— В Питере так же, хотя могут и докопаться.

— Здесь тоже могут, особенно, если денег надо или план выполнять.

— Мир несовершенен везде.

— Это точно.

— Давай тогда за его несовершенство.

— Давай.

Мы сделали еще по глотку пива. Я бросил остатки пирожка копошившимся неподалеку голубям, те радостно встрепенулись и приняли клевать нежданный подарок.

— В Питер перебраться не хочешь? — спросил я Пашу.

— А смысл? Я только здесь жизнь начал, и пока вроде все нормально. А там я уже бывал, и как-то у меня не заладилось…

Вполне возможно, что каждый человек создан для определенного места: города там или деревни. И именно в этом месте он может раскрыться по максимуму. Наверное, Паша был на правильном пути. О себе я такого сказать не мог.

Я рассказал Паше о моей знакомой Жене и постигшем меня разочаровании. Паша молча выслушал.

— Вообще мир она для меня не открыла, — резюмировал он в конце, — в наше время каждый ищет для себя место максимального комфорта, и она, наверное, со своим пониманием комфорта определилась. Вполне себе популярная точка зрения…

— Это я и сам знаю. Но вот это стремление к комфорту любой ценой и вот это понятие комфорта как такового вызывают у меня приступы тошноты…

— Мне они тоже не по духу, но что поделаешь — большинство выбирает именно этот путь.

— Значит, большинство — убийцы и предатели.

— Это точно. Предатели идеалов детства…

Паша попал в точку. Именно это я и хотел сказать. В детстве мы собирали вкладыши от жвачек и собирались быть президентами, бандитами или, в крайнем случае, инженерами. Но никак не менеджерами и, тем более, не надзирателями. Но мы стали теми, кем стали, и теперь этот мир полон убийц.

— Ты когда назад собираешься? — спросил Паша.

— Завтра у меня вечерний поезд.

— Значит, время у нас еще есть!

— Вагон времени!

— Москву тебе показывать?