В задумчивости возвращаюсь в офис. Не сразу замечаю, что возле стойки ресепшен меня окликает секретарша Марина:

— Ты чего такой задумчивый?

— Да так. Не знаю, чем вечер занять.

— О! А мы в бар идем. Пойдешь с нами?

— Кто это мы? И в какой бар?

Марина перечисляет, набирается человек пять из офиса. Вроде нормальные ребята, не душные. Бар пока не выбран, но предлагается что-нибудь неподалеку от бизнес-центра. Я соглашаюсь:

— Пойду, если зовешь.

— Зову, — Марина улыбается. — А ты курить ходил?

— Да.

— А почему меня не позвал?

— Я ж в раздумьях был, запамятовал.

— Понятно. Мы сразу по окончании идем, в шесть часов.

— Ага. Тогда пойду потихоньку сворачиваться, чтоб меня не пришлось ждать.

— Давай…

Я делаю шага два вглубь офиса, когда Марина снова окликает меня:

— Теперь уже я забыла!.. Тебе факс прислали.

Я возвращаюсь к ее стойке и принимаю из Марининых рук бумажное полотенце с текстом. Потом продолжаю движение на свое рабочее место, на ходу читая то, что написано на полотенце. Дополнительное соглашение к договору.

Оставленный кофе остыл до температуры, при которой его можно пить, не опасаясь ожогов во рту. Я убираю принятый факс в стойку для бумаг и наслаждаюсь вкусом кофе. Точнее, создаю иллюзию наслаждения. Потому что трудно в здравом уме и трезвой памяти наслаждаться вкусом дешевого растворимого кофе, предоставляемого нашей фирмой в качестве маленького бонуса к работе.

Время играет за меня, неумолимо приближаясь к заветной точке, после которой можно будет покинуть офис на целых два выходных дня. Прекрасно!

— Слушай, — спрашивает меня мой сосед Коля, — а если тебе говорят адрес корпоративной электронной почты и просят скинуть коммерческое предложение на него, не указывая, кто их рассматривает, ты что обычно делаешь?

Вообще-то Коля учился на моряка и должен был стать судоводителем. Но что-то не срослось. Возможно, оттого что флот в нашей стране большинством своим оказался в том же положении, что и заводы: то есть потерял перспективу. Зачем куда-то плавать, если вездесущие китайцы доставят все необходимое тебе под дверь сами?..

Возможно, именно поэтому теперь Коля не моряк, а представитель перспективной (с большим количеством оговорок) профессии: менеджер.

— Я ничего не делаю в таком случае, — отвечаю я.

— Почему?

— Ты всерьез думаешь, что кто-то разгребает эти корпоративные ящики? Рассортировывает в куче спама: что передать менеджеру по закупкам, что бухгалтеру, а что — генеральному директору? Для этого надо держать как минимум отдельного человека в штате, и то не факт, что он сможет справиться с таким объемом работы.

— То есть забиваешь на это совсем?

— Абсолютно верно.

Коля не понимает меня, я это вижу. Продажи идут у него туго, поэтому он хватается за каждого клиента, за каждый затеплившийся контакт, за каждую призрачную надежду. И тратит на это кучу рабочего времени, которое мог бы потратить на увеличение своего заработка. Для него это замкнутый круг, и единственный способ разорвать его, на мой скромный взгляд, — променять офисный загончик с компьютером и телефоном на палубу траулера с солеными брызгами в лицо, запахом рыбы и криками чаек.

— Не знаю. Я все-таки пробую отправлять.

— Успешно?

— Ну-у-у-у-у. Пока никто не перезванивал. Но я все же попытаюсь снова.

— Попытайся.

Хотя лучше бы ты попытался ловить краба у берегов Камчатки или пробивать заледенелый фарватер для паромов на Балтике. Замкнутый круг.

Остатки кофе я допиваю, размышляя о природе этого круга. Мы делаем то, чего делать не хотим, и хотим то, чего не делаем… ну и так далее. Наши желания оторваны от реальных дел, а дела — от желаний. Наши помыслы абстрактны, а деяния автоматичны. Мы движемся по жизни, словно по конвейеру: принимаем все как должное, нанизываем на себя, движемся дальше, но не по своей воле, а потому что таков принцип работы конвейера. Эти же закономерности мы транслируем во внешний мир уже посредством своих действий. Становимся теми, кем совсем не должны быть; внушаем окружающим то, чего не существует даже внутри нас. Осваиваем профессии, в которых никогда не стяжаем признания. Рассеиваем свою энергию на поступки, которыми никогда не преобразим ни себя, ни реальность.

Иллюзорность нашего существования внезапно становится мне настолько очевидной, что сразу не хочется жить. Я стискиваю зубы, пытаясь подавить резкий укол боли внутри черепа. Размазываю горечь дешевого растворимого кофе по языку. Всю свою жизнь мы создаем иллюзию этой самой жизни. Таков мой неутешительный вывод.

Я пытаюсь отвлечься от накатившей на меня апатии. Откидываюсь на стуле, зажмуриваю глаза.

— Конечно, отсылай коммерческие предложения на все адреса, которые тебе дают, — говорю я Коле, когда открываю глаза, — больше выслал — больше шансов зацепить клиента, помнишь, как говорили на тренинге?