Кот был здорово чем-то накручен и, похоже, не знал, за что зацепиться, чтобы поругаться. В последнее время он частенько приходил с намерением не потрахаться или увидеть дочь, которая воспринимала его как малознакомого и неинтересного дядьку, а спустить пар. Быть предохранительным клапаном его парового котла мне тоже надоело. Как и многое-многое другое.

Что меня вообще держало даже не с ним, а где-то на орбите? Хороший вопрос. Я его тоже себе задавала. Дочь? Сомнительно. Деньги? Ну… если только краешком. Секс? Вот это уже теплее, потому что тут он, стервец, был мастером. Больше, как я ни старалась, в голову ничего не приходило.

Порыскав взглядом по кухне, Кот углядел новую кофемашину, которую я купила с квартальной премии. Аж глазки заблестели. Заметил ядовито, что, похоже, я трачу деньги, которые он дает ребенку, на игрушки для себя. Я ответила — и понеслось…

Выйдя на улицу, я подняла воротник куртки повыше и натянула на шапку капюшон: ветер швырял в лицо мокрую грязь: то ли дождь со снегом, то ли снег с дождем. Что, постельный режим? Нет, не слышали. Мы с недолеченным гриппом вот в такую дерьмовую погоду по улицам бродим. Машину я не водила по причине повышенной ответственности, поскольку права, как и большинство сограждан, купила. И зачем, спрашивается? Ах, да, Кот настоял. Ну а вызывать такси, чтобы проехать один квартал, было неловко.

Наклоняя голову, чтобы не так мело в глаза, я с грехом пополам преодолела этот самый квартал. Осталось всего ничего — перейти дорогу и свернуть во двор. Шагнула с поребрика, прошла до середины и чуть не шлепнулась на задницу, когда прямо перед носом, едва не размазав меня по асфальту, затормозил огромный черный джип. Окно с водительской стороны открылось, и разъяренный мужской голос разлетелся на всю улицу:

— Куда ты прешь, овца тупорылая?!

Алексей

День не задался с самого утра. Бывает такое: продираешь глаза и сразу понимаешь, что жизнь — полное дерьмо. Во всяком случае, сегодня точно.

Началось с пакета мелких бытовых пакостей. Тапок сам собою ушел далеко под кровать, зубная щетка упала между раковиной и шкафчиком, кончился бальзам после бритья, кофе убежал из джезвы, а яйцо в процессе варки треснуло и растеклось по ковшику мерзкими белыми соплями. Все чистые рубашки оказались мятыми, а предстоящая встреча предполагала официоз. Начал гладить — припалил манжет. Пока отчистил утюг и погладил другую, понял, что катастрофически опаздываю.

На ходу дожевывая бутерброд, выскочил во двор и увидел, что мою ласточку заблочил какой-то оборзелый хрен. Бумажки с номером телефона под лобовым стеклом, разумеется, не было. Ничего удивительного, их оставляют только те, кто умеют парковаться. Я, например.

Минут пять я ходил вокруг и злобно пинал это сраное корыто, надеясь, что оно заорет и вызовет хозяина. Да конечно! У этого мудака даже сигналка была такой же тупой, как он сам. Полез в приложение за такси — свободных машин в окрестности не оказалось. В другом — за конские деньги и через десять минут. «Водитель заканчивает поездку и едет к вам». Поездку водитель закончил и намертво застрял. Десять минут, пятнадцать… Бежать козлом на метро? С двумя пересадками в час пик — не, не вариант.

Через двадцать минут машины все еще не было. Я отменил заказ и искал другой, когда вышел, позевывая, хозяин корыта. Высказав все, что думаю, сел за руль, дождался, пока этот педрила-мученик отъедет, выбрался со двора — и тут же застрял в пробке сам. А чтобы было не скучно стоять, позвонила Майя.

— Леша, привет, — мурлыкнула она вкрадчиво. — Я, кажется, куртку зимнюю не забрала. Все перевернула — не нашла. Можно заеду вечером?

Твою налево!

Мы развелись два года назад, причем самым нехорошим образом, после того как я застукал ее с мужиком, точнее, под мужиком. Ну такое, банальное — возвращается типа муж из командировки… И до сих пор она на что-то надеялась, как ни странно. Один раз этот фокус с забытой сумочкой прокатил. Приехала, что-то там такое долго плакала, и в результате я сам не понял, как мы оказались в постели. Наутро было мерзко, даже очень. Выставив ее под зад коленом, прошелся по всей квартире, собрал всё до последней заколки и рваных трусов и отправил ей с курьером. Куртку она забыла, конечно! И через два года вспомнила.

— У меня нет ни единой твой вещи, Майя, — таким тоном я обычно разговаривал с подчиненными, когда они заслуживали хорошего пистона в задницу. — Так что придумай что-нибудь другое. Но боюсь, не получится. Для этого нужны мозги. А куртку поищи у кого-нибудь еще.

— Какая же ты свинья, Алексей! — прошипела она и отключилась.

Я же еще и свинья. Нормально!

Настроение ухнуло в преисподнюю, а чтобы закрепить его там прочнее, позвонила секретарша Юля.

— Алексей Геннадьевич, вас из комитета по здравоохранению ждут, — доложила она в режиме «бодрое доброе утро».

Капец, товарищи. Сколько мы добивались, чтобы нашу страховую включили в список ОМС, сколько лично я угрохал на это времени и нервов. И вот теперь, когда дело сдвинулось с мертвой точки, фактически срываю переговоры, от которых зависит если не все, то очень многое. Даже если все машины в городе в один миг превратятся в пыль, которую сдует ветром, все равно я опоздаю минимум на полчаса.

— Юлечка, — зашептал я в трубку, как будто договаривался о любовном свидании, — я мертво в пробке. Боюсь, надолго. Будь умничкой, постарайся разрулить. Если не могут подождать, выпроси другую встречу. Скажи, что я к ним сам приеду, хоть сегодня, хоть когда. Извиняйся, умоляй, что хочешь делай. За мной не заржавеет, ты знаешь.