– Товарищ лейтенант! Истребительно-противотанковая часть приступила к разгрузке. Разрешите продолжать?

Дымов знал, что в таких случаях лучше молчать. Он застыл перед капитаном, готовый к разносу.

– Дайте ему сон досмотреть, - подходя, с усмешкой сказал комиссар Филин.
– Ему красивая девушка приснилась.

"Ишь, черт глазастый, и внутри видит!" - поразился Дымов. Сонливость у него как рукой сняло. Одернул гимнастерку, глянул капитану прямо в глаза:

– Виноват, товарищ капитан...

– Каждый раз пушкой будить вас, что ли?
– еще больше возмутился капитан.
– Эшелон разбомбят, а вы будете сны смотреть? На разгрузку техники даю полчаса!

Козырнув, лейтенант четко повернулся и помчался к бойцам своего подразделения: те уже открыли борта платформ и прилаживали помост. Шоферы раскручивали железные тросы, крепившие машины. Торопились... Доносился рокот немецких самолетов, летевших на большой высоте. Сержант Кухта, заметив Дымова, хотел было дать команду "смирно", но лейтенант махнул рукой и принялся со всеми за работу.

После ухода Дымова капитан заметил Филину:

– Рановато, комиссар, мы его поставили на батарею. Молод еще. Ходить и ходить ему бы во взводных...

Филин возразил:

– Время не то - ходить долго во взводных.

Отдаленный гул самолетов становился все явственнее.

– Надо спешить с разгрузкой, - сердито сказал капитан.
– Немцы проснулись. Слышишь?

– За полчаса управимся, - успокоил его комиссар.
– Маршрут получили?

Капитан вытащил из планшетки карту с нанесенной обстановкой, ткнул пальцем в красный кружочек, где было отмечено место сосредоточения:

– Идем занимать оборону в центральную излучину Дона.

Филин, глядя на карту, покачал головой:

– Надо же!.. Морозовская и Суровикино уже заняты.

– Хорошо, если наши еще держатся на реке Чир, - покачал головой капитан, пряча карту в планшетку, и, прихлопнув ее, добавил, уже как отдавая приказ: - Я в голове колонны еду. Ты на замыкающей машине. Если налетят немцы, всем разъезжаться немедля.

– Товарищ капитан!
– раздался голос Черношейкина.
– Разрешите обратиться до вас...

– Ну, чего еще там?
– обернулся Богданович.

Черношейкин и Аня подвели к ним подростка с черным, как у негритенка, лицом, на котором сверкали одни белки глаз.

– Африканца вот обнаружили...
– загадочно улыбался ефрейтор.

– Что за африканец?!

– Да парнишка, что удрал от нас. Поглядите...
– Черношейкин подтолкнул к капитану парня.
– Он теперь маскировку принял под африканца. Вы еще думали: сорвался где под колеса. А он жив, здоров. И трогать его нельзя - иностранцу полагается полная неприкосновенность.

– Ты?!
– удивился капитан.
– Тот самый?

– Ага, - подтвердил парень и звонко чихнул.

– По форме товарищу капитану докладывай, - сделал замечание усач.
– А то как же брать тебя на войну.

– Товарищ капитан, я есть тот самый, - вытянулся мальчишка.
– Ап-чхи!

Сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, комиссар спросил:

– На тендере ехал? В уголь зарылся?

– Как в воду глядел.

Черношейкин ткнул мальчишку в бок:

– "Товарищ комиссар" - надо говорить.

– Как в воду глядел, товарищ комиссар!
– подобравшись, отчеканил парень.
– Углем обложился, только щель оставил, чтоб без воздуха не сгибнуть. Меня не видят, а я всех вижу.

Капитану на этот раз понравился смекалистый мальчишка.

– Как тебя ругают?
– поинтересовался он.

– Иван я, Федоровы мы. Ап-чхи!

– Находчивый ты, Федоров!

– А как же... Возьмете теперь?
– Парнишка не спускал глаз с Богдановича, и столько надежды и веры было в них, что сердце "железного капитана" дрогнуло.

Однако подавил минутную слабость:

– Накормить и отправить назад!

– Чего-чего? Всю нашу деревню немцы спалили. Федоровы мы все были. Может, один я остался... Так что обратно не поеду!

– Не ершись, - посоветовал ему Черношейкин.
– Раз приказывают, беги через путь в балочку, кухня там.

Голод давал знать о себе, и мальчишка побежал.

Но капитан окрикнул его:

– Федоров, назад!

Тот с невозмутимым видом вернулся и, придерживая левой рукой длинные полы шинели, козырнул правой: