— Хорошо, — кивнул головой Жека и сунул бумажку в карман. — Пока делайте крышу, раз с вкладышами проблемы.

Дома ещё раз внимательно изучил бумажку, которую ему дал Володаров. Вот как бы Жека поступил, если нужно ночью вывезти что-то с завода? Естественно, выбрал бы ближайшую проходную, с которой можно на объездную выехать. По территории завода нет резона мотыляться — работяги могут и заметить. Всё равно по заводу ночью передвигается много народу, а воровство требует тишины. Но для начала следует взять в оборот тех, что дежурили непосредственно в цехе. Они-то уж точно знают, кто приезжал. В то, что охранники не знали, кто к ним наведался, Жека не верил. Ясное дело, всё это одна шайка-лейка.

— Сергеев Артём Валерьевич, Петров Александр Иванович, улица Глинки, дом 5, квартира 4, — прочитал Жека.

Улицу Глинки он знал, она находилась недалеко от комбината, рядом с крытым рынком и понемногу заселялась мигрантами и беженцами. Район неблагополучный, естественно, и аренда квартир стоила там намного дешевле, чем в центре, вот поэтому, наверное, и заселили этих чертей. Надо бы их допросить… Но как? Опять, как они выглядят, не знал. Придётся действовать наугад…

Решив наехать сегодня ночью, Жека приготовился к операции. Можно было попросить в помощи Графина, но решил, что охранники не стоят этого. Если пришлось бы ломить ОМОН или СОБР, тогда, конечно, позвал бы…

Вечером оделся в спортивку и кожанку, привычно взял пистолет и финку и поехал на дело. Добрался до конечной точки быстро. Райончик по виду, конечно, тот ещё — из разрытых траншей с дырявыми трубами отопления идёт пар, на остановках, уронив голову на плечо, сидят торчки в грязных куртках и рваных чунях, толпами ходят подростки в поисках приключений, во дворах мигранты играют в нарды на столах, расположившись толпой вокруг них. Тут же, во дворах, горят костры, на казанах варят плов, шурпу. «Тут тачку на пять минут хрен оставишь, гетто какое-то», — мрачно подумал Жека. Была это, опять же, территория Евсея, которому на порядок плевать, лишь бы наркоторговцы бабло заносили.

Во двор заезжать не стал — оставил тачку на дороге перед пятым домом, вдруг придётся быстро подрываться. Дом четырёхэтажный, старый, сталинской постройки, но уже без излишеств. Квартира номер 4 находилась на втором этаже, и, кажется, в ней горел свет. Жека вышел из машины, огляделся и пошёл к входу во двор.

Не успел зайти в проход между домами, как услышал в темноте какие-то недобрые звуки — здесь кого-то били.

— А-а-а! Помогите! — кричал пожилой мужик в куртке и кепке, которого метелили двое лысых парней в спортивных костюмах, по виду совсем зелёных, лет пятнадцати — шестнадцати. На земле лежал портфель. Похоже, интеллигент, учитель или врач попал под раздачу. Кто ж ходит по вечерам в таком районе… Но люди жили… Им приходилось ходить тут в любое время суток.

— А ну молчи, сука! — крикнул один, и тут увидел Жеку. — Ты кто такой, чертила? Вали…

Не успел он сказать, куда надо валить, как Жека походя ткнул подростка в бороду, и с одного удара вырубил его. Парень как мешок с говном упал плашмя в грязь размотанного машинами газона. Второго парня, метелившего деда, подсёк, и когда тот свалился, утихомирил ударом ребра ладони в шею, в трахею. Потом добавил в висок. Затих и этот. Жека перешагнул через два тела и пошёл дальше. Скрючившийся дед остался стоять, прижавшись к стенке дома. Жека уложил гопников походя, почти не останавливаясь. А мог ведь и финкой поработать! Не то, что хотел спасти деда, а просто они перегородили ему дорогу, а задерживаться не хотелось.

В подъезде была выломана дверь и висела на одной петле. Внутри отчётливо пахло ссаниной и говном. На первом этаже лампочка была сворована и не горела. На втором этаже догадливые жильцы замазали её масляной краской, уберегая таким образом от кражи. Горело хоть и тускло, но такая порченая лампа никому была не нужна. Жека поднялся на площадку второго этажа и огляделся. Казалось странным, но, несмотря на всю разруху и неприбранность этого места, здесь всё-таки жили люди. Не мафия, не крутые, не блатные — обычные люди, которые волей судьбы оказались здесь. Со стариками, с детьми, которые вынуждены были каждодневно продираться домой через этот мрак. Хороший район во времена застойного СССР, в перестроечное время скатился в полную жопу. Но люди жили — выбраться куда-то не было ни возможности, ни денег…

И вот в эту обитель мрака приехал Жека. Вершить своё правосудие, потому что… Ну задрали уже, прости господи…

На площадке второго этажа панели до высоты в полтора метра были выкрашены в унылый зелёный цвет, над которыми тускло белела давно не обновлявшаяся известка, вся в дохлых мухах и паутине. На полу валялись газетные обрывки, мятые пивные банки, битые бутылки, окурки и шприцы.

Квартира номер четыре находилась слева от лестницы. Дверь железная, установленная относительно недавно, но на свежей краске уже нацарапаны матерные слова, телевизионный кабель обрезан, а глазок сожжён зажигалкой — походу, забавлялись местные подростки. Кнопка звонка была вырвана, раздавлена и валялась на полу. Возможно, жильцы быканули и попробовали разогнать местный гоп-стоп. Гоп-стоп ушёл, но исподтишка нагадил, как это часто бывает. А жильцы этой квартиры… Да будь они какими угодно крутыми охранниками, всё равно не принадлежали к местной бандитской кодле, потому считались лохами. Сильными, накачанными, но лохами, да ещё и не местными. Где, кого они будут искать? Вот заехали бы как положено по пацанским понятиям, подогрели дворовую братву бухлишком и сигаретами, посидели на лавочке или в подъезде, тогда хоть тачку открытую на ночь оставляй — никто не тронул бы.

То, что глазок сожжён, могло сыграть на руку. Наверняка жильцы на тех, кто подпортил им дверь, испытывают сильную злость и не прочь с ними разобраться лично. Во всяком случае, можно попробовать разыграть эту карту…

Жека осторожно прислушался: внутри квартиры говорил телевизор — клиенты, походу, смотрели видак. Пора прервать приятный расслабон. Жека со всей силы попинал дверь и тут же услышал, как с той стороны раздались тихие голоса и еле слышные шаги. Жильцы осторожно подходили к двери. Потом стало слышно, как звякнула металлическая крышка глазка — кто-то осторожно смотрел на площадку, но, естественно, через такой глазок при тусклом освещении ничего не было видно, лишь чей-то с трудом различимый силуэт. Но жильцы всё равно решили действовать, подумав, что без труда одолеют тех, кто там стоит.