В зале был накрыт стол и работал телевизор. Показывали какую-то галиматью, похоже, западные музыкальные клипы. На столе стоял набор сухих вин, бутылка виски, жареное мясо и рыба. Оксанка не стала замучиваться с разными блюдами, пожарила в духовке всё, что есть, залила плавленым сыром, засыпала зеленью. И такая простецкая закуска оказалась самая вкусная и самая хорошая.

— Вас убить мало со Светкой, — заявила Пуща, раскладывая еду по тарелкам. — Полгода как уехали, и ни слуху ни духу. И что о вас думать? То ли убили вас, то ли нет. Уж позвонить-то можно было.

— Оксана, он позвонить не мог, потому что его самого искали, — напомнил Славян. — Я, кстати, гроша ломаного не дам за то, что наш номер телефона не прослушивается Хромовым.

Посидев с полчаса, Оксанка сказала, что устала, и ушла в комнату, наказав её позвать, если чего-то будет нужно. На самом деле, Жека сразу же подумал, что она специально оставила их вдвоём, предполагая, что предстоит серьёзный разговор.

— Ну, говори, чего хотел, — махнул головой Славян, наливая коньяк себе и Жека.

— Ты сам понимаешь, что встрял я в дело крупное, и, если честно сказать, оно не пойдёт здесь, пока Хромов сидит на городе, — сказал Жека и посмотрел на Славяна.

— Так и есть, — согласился Славян. — И что ты ему сделаешь? Его Москва и область крышует. Убить, что ли? К тебе первому тут же придут, или ко мне, потому что знают, кому выгодна его смерть. Хоть и много у него врагов: многих блатных он окоротил, но грохнуть его никто не решился и никогда не решится. Ты что, это же билет в один конец.

— Так я понимаю это, — согласился Жека. — Неужели я такой дурак, что решил убить генерала милиции? Все расклады я знаю. Но я предлагаю совсем другое. Нужно сыграть как раз на том, что Хромов, как собака, исполняет поручения Сахара и Дуреева. Они же верят и уверены в том, что он им верный и ничего против них делать не будет, они ж корефаны типа. Я хочу разрушить это. Хочу подставить Хромова так, чтобы сам Дуреев его снял с должности и арестовал, поместив в СИЗО. Этим поступком Дуреев рассорится с Сахаром.

— Ну, братан, ты даёшь! — удивился Славян. — Интриги мадридского двора. И как ты это провернёшь?

— Есть одна мысль, — признался Жека. — Чтобы его сняли, нужно сделать так, чтобы Хромов дискредитировал Дуреева. Дискредитировал так, чтобы у того больше не оставалось выхода, кроме как снять Хромова и арестовать его, а то и грохнуть. Этим запустится цепная реакция. Сахар и Хромов — однополчане по Афгану. Сахар обязательно вступится за Хромова. А как всё это сделать, мы сейчас с тобой подумаем…

Славян, услышав Жекины планы, которые были довольно рискованными и за километр пахли большой кровью, в недоумении посмотрел на корефана. По виду Славяна было понятно, что он не мог даже поверить, что Жека говорит всерьёз. Настолько серьёзными и неприкасаемыми были люди, против которых он хотел идти. Это была смертельная опасность!

— И что ты предпримешь? Так голову легко потерять, — Славян не удержался и налил виски себе и Жеке.

— У меня есть на них хороший компромат, который за деньги слили нужные люди, — сказал Жека. — Дуреев с помощью Хромова тряс коммерсантов, частные фирмы и банки, собирал деньги и отправляли бабло в Москву, на предвыборную кампанию демократической партии. У меня есть все распечатки и данные счетов, на которые деньги были переведены. Их можно легко определить в любом финансовом справочнике.

— Неужели они были такими беспечными? — задумчиво спросил Славян. — У них должна существовать какая-то прокладка, на счёт которой переводились деньги, а уже с неё деньги шли нужным людям. Наверное, так.

— Ты не знаешь, на что способен грамотный компьютерщик, — усмехнулся Жека. — Всё отслежено. Это одна шайка-лейка. А ты думаешь, каким макаром Сахар попал в правительство Российской Федерации? Он в самом центре этих потоков, через него идёт вся отмывка бабла. У меня есть все их схемы.

— Схемы-то схемы, — в ответ усмехнулся Славян. — Ты не знаешь, в какой стране живёшь? Сейчас всем похер на всё. Демократия и гласность. В газетах чего только не пишут: про Ленина смотри что пишут и про Сталина. Вчера ещё на них молились, а сегодня паскудными словами поносят. Даже если ты в газете открыто напишешь, что Сахар — вор в законе и сидит в Москве на хлебной должности, это ничего не изменит. Максимально, его могут тихой сапой убрать с должности и поставить ещё выше, это прямо было бы в нашем репертуаре. Ты ничего не добьёшься. А всё потому, что власть у них, а не у тебя.