Несколько раз мне казалось, что я нашёл нужное место. Вот холмик с подозрительно правильными очертаниями — но нет, приглядевшись, я понимал, что это всего лишь скопление валунов, которые с другого ракурса выглядели хаотичным нагромождением. Вот провал в земле, который мог бы быть остатком кратера, — но он оказывался обычной низиной, где собиралась дождевая вода. Да и я помнил из сна, что на месте кратера люди возвели погребальный холм.

Время шло, а я всё блуждал по лесу, ведомый неясными ощущениями, но не находя ничего конкретного. Тёмная аура стала настолько плотной, что ранее ведущий меня внутренний компас начал сбоить и перестал указывать точное направление.

Солнце уже заметно сместилось к западу, и я начал подумывать, что, возможно, стоит разбить лагерь и продолжить поиски завтра. Но тут боковым зрением уловил очертания холма, который до этого воспринимался просто как часть естественного рельефа. И от увиденного я замер, боясь спугнуть догадку. Расфокусированный взгляд показал совсем другую картину, чем прямое наблюдение.

Этот холм не привлек моего внимания вначале, потому как один его склон был намного более крутым чем остальные. Но приблизившись к нему и обойдя его по кругу, я понял, что неровный склон это следствие давнего оползня. И если мысленно достроить в воображении обрушившийся склон, то сразу стало понятно, что этот холм имеет слишком правильную форму, чрезмерно симметричный для естественного образования. Его западный, северный и восточные склоны поднимались плавными кривыми. И только южный, из-за последствий оползня рушил симметричную картину. Растительность на нём тоже выглядела подозрительно: слишком густая, слишком сочная, словно корни растений находили здесь особенно питательную почву.

Я медленно обошёл холм по периметру, внимательно изучая каждую деталь. Он определённо был рукотворным. Его основание имело почти правильную окружность, а высота соответствовала тому, что я видел во сне — холм, под которым скрывалась величественная гробница с метеоритом в самом сердце.

«Вот оно», — пронеслось в голове, и по спине пробежала волна азарта. Ещё чуть-чуть — и осколок метеорита, так нужный волшебному цветку, будет в моих руках. Да, древнюю гробницу создавали в форме подземного лабиринта, в котором было множество путей, большая часть из которых вела в заранее подготовленные ловушки. Но во сне я видел, как всё это строилось, и был полностью уверен, что смогу легко найти правильный и безопасный путь, миновав все западни, оставленные древними жрецами.

Забравшись на вершину рукотворного холма, я огляделся, и стоило мне окинуть взглядом окружающий лес, как в голову пришла неожиданная мысль, которая после недолгого раздумья показалась верной.

Исполинский дуб, который так ловко разделывался с цзянши, рос как раз в том месте, где много веков назад, по приказу жрецов, стража перебила всех рабочих, строивших гробницу. Я ещё раз мысленно прикинул расстояние и направление от холма до поляны с исполином — примерно полкилометра ровно на север. Как раз то место, где в моём сне жрецы устроили бойню.

Кровь сотен людей впиталась в землю именно там. А потом один желудь пророс в том месте, и за столетия на этой пропитанной смертью почве вырос исполинский царь леса, научившийся питаться энергией нежити.

А возможно, тот желудь посадили сами жрецы. То есть они не просто убили всех свидетелей строительства, но и создали стража, который веками охранял покой гробницы, уничтожая мертвецов, неизбежно тянувшихся к этому месту.

Месту, от которого буквально веяло эманациями смерти и которое, скорее всего, привлекало к себе нежить, словно пчёл к мёду.

Впрочем, сейчас не время для подобных размышлений. И совсем не важно, сам ли вырос тот сказочный дуб благодаря стечению природных обстоятельств или же его посадили жрецы в качестве будущего охранника.

У меня есть куда более важное дело — нужно искать вход в гробницу.

Несколько раз я обошёл холм по периметру, внимательно изучая его склоны. Где-то здесь, у самого основания рукотворного холма, должен был быть проход, ведущий в погребальные камеры.

Точнее я думал, что вход должен быть у основания холма, увы, но в моем сне, эта деталь оказалась упущена.

Но три раза обогнув холм так и не нашел ничего похожего на возможный вход. После чего переключился на изучение склонов. И через какое-то время это принесло результат.

Моё внимание привлёк небольшой участок на южном склоне холма.

Именно этот склон был неровным из-за давнего оползня. Здесь росло несколько старых дубов, но они стояли как-то странно — не хаотично, как обычно растут деревья, а словно образуя завесу. Ни на одном из других склонов деревья не росли столь плотно. Ранее на этот участок я не обратил особого внимания, потому как он находился не у подножья холма, а примерно на полпути к вершине. И к тому же странное, слишком правильное расположение деревьев нельзя было заметить ни с вершины, ни от подножья. Только зайдя сбоку, под определенным углом, можно было разглядеть когда-то ровную линию, словно высаженных по линейке деревьев.

Приглядевшись внимательнее, решил, что когда-то давно эти дубы, возможно, высадили в особом порядке, чтобы они образовали что-то вроде естественной преграды от любопытных глаз.

Если бы не оползень, то эти дубы сейчас представляли бы собой настоящую стену. Когда-то они росли столь плотно, что между их стволами было не протиснуться даже ребёнку. Приглядевшись к этим деревьям вспомнил, что дубы в естественной природе никогда не растут так близко друг к другу: этим деревьям нужен простор, чтобы вырасти. Этот факт лишь укрепил мою уверенность в том, что я на верном пути.