Я лежал плашмя на гигантской ветви дуба, грубо привязанный к стволу верёвками. Вес дадао, холодная рукоять в моей ладони — единственная реальность, якорь для моего сознания.

Внизу шумел ночной лес: шелест листвы, превращавшийся в шёпот угроз, скрип ветвей, как предсмертный хрип, далёкие, неопознанные крики, сливавшиеся в жуткую симфонию выживания. Но поверх этого фона звучал уже знакомый мне ритм движений.

Шарк-шлёп. Шарк-шлёп.

Ноздри расширились, втягивая запах, принесённый лёгким ночным ветерком, — аромат сладковато-кислого тлена, смешанный с пылью веков и затхлой плесенью могил. Кажется, ко мне в гости пожаловал оживший мертвец, или, как их тут называют, цзянши.

Моё тело знало, что нежить всегда пытается сожрать живых, особенно практиков. Это их способ расти и развиваться. Оно знало запах жизни лучше, чем я знал свой страх. Бин Жоу зачистил не один склеп в пустыне, чтобы научиться сражаться против неживых.

Уши слышали, как двигается мёртвая плоть, волочащаяся по земле. Мои глаза ещё не видели противника, а я уже знал, откуда он появится. Я чувствовал источник угрозы, как точку ледяного тёмного давления где-то внизу, буквально в сотне метров от выбранного мною для ночёвки дерева. И этот источник угрозы приближался, уверенно и монотонно.

Тело напряглось, готовое к прыжку, к удару, но я сдерживал его. Мой разум, не привыкший к такой скорости реакции, отставал на долю секунды, пытаясь осознать, проанализировать. Да просто понять происходящее.

Медленно, преодолевая «инерцию» своего мышления, я повернул голову. Листья дуба, чёрные в кромешной тьме под сенью кроны, шевелились от слабого ночного ветерка. Лунный свет пробивался редкими, бледными лучами, выхватывая куски поляны.

И там…

Тварь вышла из-за куста плотного колючего кустарника. Шагала с той мёртвой, механической плавностью, что хуже любой судороги. Я оказался прав. Чувства и инстинкты тела не подвели — ко мне действительно приближался цзянши.

Сухой, как вяленая рыба, кожа серо-зелёного оттенка, натянутая на выпирающие кости. Одежда — грязные, истлевшие лохмотья когда-то прочной ткани, но покрой явно имперский. Причём не старо-имперский, а вполне «современный». Широкие рукава, глубокий запах на груди, оторочка по вороту, давно потерявшая цвет. Явно в прошлом имперец, точнее то, что от него осталось. И судя по одежде — охранник каравана или бывший наёмник.

Тело ещё не сильно изменилось, а значит, он поднялся не так давно, чтобы быть солдатом, что умер во время той знаковой битвы, о которой говорилось в легенде. Оружие, которое сжимает костяная рука, — тяжёлая сабля с широким, слегка изогнутым клинком. Рукоять обмотана подгнившей кожей. Он волочил оружие за собой, как плуг, оставляя на земле неглубокую тёмную борозду. Но когда он повернул свою скрипучую голову, тусклые, мутные глаза-пуговицы, казалось, уставились прямо на моё дерево, а сабля дёрнулась в его мёртвой хватке, поднимаясь от земли.

Неосознанное движение? Или он почуял живого?

Нечто глубоко внутри тут же произвело оценку мертвяка по уровню опасности и присвоило ему статус. Через моё сознание проносились массивы данных косвенных признаков, которые тут же превращались в понимание, доступное моему разуму.

Аура смерти вокруг трупа крайне слабая и неустойчивая. Энергетический фон — какие-то жалкие всплески, похоже, духовное зерно только-только проросло в этом мёртвом теле. Да, сила у цзянши куда больше, чем у обычного человека. Он вполне может разорвать обычного человека на куски, но с ним может справиться даже хорошо подготовленный боец.

Этот мертвец явно ниже третьего ранга Становления Тела. А может, вообще первый? Слишком нестабильна его аура для третьего ранга. В общем, это почти «новорождённая» нежить, если к подобным монстрам вообще применимо такое слово. Только что очнувшаяся от того вечного сна. Или кем-то поднятый, например, личем или эманациями Тёмного Источника.

Сам по себе он — вполне реальная угроза для крестьянина, обычного человека, не практика и даже одинокого мелкого духовного зверя, как уже встреченный мной молодой лис. Хотя тот лисёнок с этим ходячим мертвецом сражаться бы и не стал, просто сбежав. Цзянши младших рангов тупые и очень медленные.

Почему тело меня пробудило из-за столь незначительной угрозы? Ведь я могу убить его одним ударом. И это не преувеличение, а реальный факт. Подойти, стукнуть по мёртвому черепу кулаком, раскрошить духовный кристалл в пыль — и не станет этой нежити. Моей скорости практика максимального ранга второй Ступени хватит, чтобы он даже не успел поднять саблю для защиты.

Или он не один, а только первый из куда большей толпы нежити, что идёт следом за ним? Хорош бы я был, если бы сейчас спрыгнул вниз, убил бы эту тварь одним ударом, а потом понял, что окружён десятком или сотней неживых монстров.

Прислушался ещё внимательнее. Кажется, никто не идёт следом за этим одиночкой. Но всё же стоит подождать, подпустить его поближе и точно увериться в том, что это монстр-одиночка.

Хотя и долго ждать тоже нельзя. Если он меня, и правда, учуял, то попытается достать своими загребущими руками, полезет на дерево. Поднимет шум, на который рано или поздно привлечённый его барахтанием может заявиться кто-то более серьёзный и сильный.

А если появится десяток лучников, как тот, что задел выстрелом Бин Жоу? Нет, лучше не рисковать. Значит, надо прыгать вниз. Или всё же просто быстро спуститься по ветвям?