Именно эфирное тело видит, слышит, чувствует, обладает обонянием и вкусом. Это доказывает тот факт, что физическое тело, отделенное от эфирного, не обладает этими пятью чувствами. Например, ухо с его сложным устройством и слуховыми нервами действительно слышит через эфирный мозг. Перережьте нервы, повредите барабанную перепонку, и вы нарушите общение. Приведите в неисправность хотя бы одну деталь тонкого слухового механизма, и вы или будете слышать плохо или не будете слышать вообще. Любое колебание порождает расходящиеся круги в атмосфере, то есть в атмосферном эфире, которые, в конце концов, достигают слуховой камеры, взаимодействуют с нервами и мозгом. В результате этого удивительного процесса мы можем отличать гармонию от дисгармонии, прекрасные звуки от диссонанса. Подобным же образом через посредство эфира мы понимаем язык.

Лошади, коровы и овцы питаются травой. Поместите их на закрытом пастбище и держите их там неопределенное время. Что произойдет? Они будут питаться одинаковым кормом, размножаться, их физическая оболочка будет постепенно изнашиваться, день ото дня обновляться, полностью заменяясь на новую через какое-то время. Почему они не скрещиваются между собой, почему каждое животное сохраняет индивидуальную форму? Лишь потому, что оно имеет невидимую форму, состоящую из вещества, обладающего высокими вибрациями, которая продолжает существовать. Человек отличается от животного только уровнем развития. В момент зачатия он уже имеет эфирную форму, тончайшую и совершенную, и, если ему будет дано прожить в физическом теле в течение обычного срока, он достигнет нормального роста.

Когда посредством нагревания мы нарушаем внешнюю оболочку куска угля, физическая форма больше не удерживает энергию или жизнь, они отделяются друг от друга; иными словами, энергия, или жизнь, уходит, переходя в другое состояние, а внешняя оболочка или пепел возвращается туда, откуда она появилась, затем она будет взята другой формой жизни, пока в конце концов не достигнет такой точки совершенства, что будет продолжаться вечно. Все это показывает, что человек является частью огромного целого, он развивается из жизненной массы и совершенствуется, сохраняя индивидуальность. Так называемая смерть это выход души, или эфирного тела, из телесной оболочки. Освободившись от нее, душа становится обитателем эфирной сферы, но для эфирного восприятия все остается так же реально и осязаемо, как и в земной жизни.

Человек не сможет понять перемену, называемую смертью, если он не осознает, что каждая личность обладает эфирной формой, состоящей из эфирных атомов, которая является такой же материальной, как и его физическая оболочка, видимая и осязаемая. Зная это, можно легко понять, что смерть это всего лишь отделение физической формы от эфирного тела, когда последнее из-за несчастного случая, болезни или преклонного возраста не может больше подчиняться воле хозяина. Когда физическое тело перестает играть свою роль, душа, или эфирное тело, следуя естественному закону, оставляет физическое и перестает быть обитателем земной сферы. Весь этот процесс происходит в момент смерти.

Рискуя жизнью, исследователи отправлялись в путешествия, на север, в студеные холода, взбирались на скалы и покоряли ледяные вершины, боролись с голодом и одиночеством, пока, наконец, не добрались до полюса и не оказались на вершине мира. Не успокаиваясь на том, что какой-то уголок земного шара остается неизведанным, другие бесстрашные исследователи противостояли штормам и морозам, преодолевали ледники и боролись с голодом, пока не достигли южного полюса. Человек дошел до края земли, исследовал моря, нанес на карту пустыни, и теперь вся земля считается изведанной. Но это не так. Есть еще одна страна, неведомая, осязаемая, материальная, реальная, намного прекраснее, чем какая- либо другая известная нам, и это следующий объект наших исследований.

В эту страну из века в век уходили мертвые, в нее уйдут те, кто живет сейчас, и кто еще придет в наш мир, чтобы остаться в нем на некоторое время. И так как это очевидная истина, то что может быть более важным для исследователей? В сравнении с этим открытие полюсов и Черного континента представляется менее значимым.

Если за гранью физического мира есть реальная и материальная, но все неведомая нам населенная людьми страна, то почему она еще не открыта? Ответ прост. Преодолеть невежественность и предрассудки труднее, чем взобраться на заснеженную вершину. Несмотря на то, что миллионы людей ушли в тот мир, предпринимается очень мало усилий, чтобы что-нибудь узнать о нем. Причину такого равнодушия объяснить просто. До появления шрифта и печати знания передавались устно, и таким образом легенды и традиции переходили от поколения к поколению. Некоторые их них позже были включены в книги и в напечатанном виде получили признание как факт. Главными были истории о сотворении мира и о том, что происходит после смерти, и люди, не задумываясь и не требуя доказательств, признавали легенды и традиции вместо фактов, основанных на закономерностях и взывающих к разуму. Этим отчасти и объясняется подобное безразличие.

Когда человек убедится, что за гранью физического существует иной мир, населенный бесчисленными так называемыми мертвыми, где те, кого он любил и потерял, продолжают жить и работать, тогда рухнут последние барьеры, дух исследований возродится, и другие, такие же мужественные, как Колумб, отважные как Кортес, героические, как Ливингстон и бесстрашные, как Перри, станут первооткрывателями не нанесенной на карту неведомой страны. Их открытия обогатят мир в тысячи раз больше, чем исследования безжизненных полюсов. Но пока мысль о существовании этого мира не овладеет общественным сознанием, мы вынуждены будем работать в одиночку.

В потустороннем мире у меня отец, мать, брат и сын. Других, которые находятся в подобной ситуации, возможно, устроило бы традиционное учение о том, где и в каких условиях находятся их близкие, но меня это не устраивало, поэтому я и работал над тем, чтобы узнать что-нибудь об их повседневной жизни и выяснить, где в этой бесконечной вселенной они живут и работают. Много было написано о душе и ее жизни, о рае и аде, где живут так называемые мертвые, но все это так туманно, неопределенно и абстрактно, что не взывает к моему разуму и не удовлетворяет мое желание иметь конкретные факты.