Потому что судя по взгляду мажора, он вовсе не считает, что придумал что-то неправильное. Ему нравится эта идиотская идея. Ему нравится, что мне она не нравится! Он специально меня выводит из себя, это же очевидно.

– Дерзишь, конфетка? С горчинкой, значит. Проверим, какая ты на вкус.

С этими словами без каких-либо тормозов он тянется вперёд и касается моих губ. Не давая мне и секунды на раздумья, вторгается внутрь. И я чувствую его язык! Меня словно прошибает током.

Внутри всё сжимается и трепещет одновременно. Время будто замирает, и я застываю. Он бесцеремонно исследует мой рот, хозяйничает, как у себя дома. Ноги предательски слабеют, и какая-то странная волна разливается по телу.

К счастью, мои руки свободны. Через несколько секунд я силой воли выныриваю из этого оцепенения. Да как он посмел! Испортил мне первый поцелуй. Просто взял и украл его!

Начинаю отчаянно колотить его кулаками. Пытаюсь укусить в отместку, но безуспешно. Матвей, словно наигравшись, отпускает мои дрожащие губы и смотрит прямо в глаза.

Ненавижу его! Только не плакать, Ир. Да, обидно. Это просто возмутительно. Как он мог так поступить? Моих слёз он не дождётся.

– Ну что сказать. Либо твой парень не научил тебя целоваться, либо ты меня обманула, и невинна как фиалочка. Нет никого парня, ведь так же?

– Ты чёртов придурок, – выдыхаю я сбивчиво. Почему-то голос звучит совсем не так, как хотелось бы.

– Думаю, что второе всё-таки, – задумчиво произносит он. – Но, знаешь, я даже рад. Приятно быть первым. Во всём.

Он двигает бровями, и я снова вздрагиваю в его руках. Сил уже нет терпеть его мерзкую ухмылку, но и бороться нет сил. Прикрываю глаза. Хочу, чтобы это закончилось.

– Да не переживай ты так, конфетка, я тебя всему научу. Будешь познавать любовную науку с нуля.

Он говорит это так уверенно, что меня это ещё больше бесит.

Молчу. Разговоры бесполезны, попробую игнор. Тяжело не отвечать ему, но попытаюсь. Сердце до сих пор ухает в груди, ладони влажные, а губы… странно пульсируют.

Непонятное ощущение. Как будто во рту что-то изменилось. Непривычно. И почему-то хочется повторить… Просто попробовать ещё раз. Всё-таки что-то в этом есть…

Нет! Это всё он! Морок навёл!

Этот мажор чуть не отбил всю охоту когда-либо целоваться. Хочу теперь антисептик. И чтоб это всё забыть, как страшный сон. Ну их, этих парней, куда подальше. И чего такой ажиотаж вокруг всего этого ходит?

– Ну что ты напряглась, Ириш? Неужели совсем не понравилось? Искры не полетели?

– Нет, конечно! Не понравилось! И ты мне не нравишься! Ты вообще мой сводный брат, и так делать нельзя! Это… извращение какое-то!

– Ой, да ладно тебе, – морщится Матвей. – Кто вообще на это смотрит? По крови-то мы не родственники. Если предки решили пожениться на старости лет, нам-то какая разница на это? Да и не предлагаю я тебе встречаться. Просто трахаться будем.

Мои глаза расширяются от изумления.

Это ещё хуже, чем я думала. Он не просто рассчитывает целовать меня, он… уже вот так серьёзно рассматривает всё. Хочет сделать меня своей сексуальной рабыней!

В этот момент звонит его мобильный, и Матвей отступает. Выпускает меня из своих рук и достаёт из кармана джинсов телефон.

– Да? Я сейчас занят, что там у вас? – раздражённо отвечает.

Я думаю не больше секунды, что мне делать. Его спина отдаляется. А дверь совсем рядом со мной.

Выбор очевиден. Обхватываю ручку и вылетаю в коридор.

Я несусь по ступенькам так, будто на меня демоны объявили охоту. Что вообще-то недалеко от истины. Я даже представить себе боюсь, что ещё может придумать Матвей.

Ноги едва касаются лестницы. Преодолеваю её в считанные мгновения.

Сразу же врываюсь в столовую. Запыхавшаяся, испуганная, безумная… и останавливаюсь у входа в помещение. Застываю истуканом.

– Что случилось, Ира?

Мама смущённо отодвигается от Кирилла Юрьевича. Кажется, я только что застала их поцелуй. Фу! Кажется, меня сейчас стошнит. Кто вообще добровольно готов делать это?

Мне до сих пор чудится, что на моих губах губы мажора. И это… ну странно же!

– Здравствуйте, – обескураженно произношу я.

Вежливость, конечно, никто не отменял. Но дело даже не в этом. Я просто понимаю, что вовсе не готова выкладывать маме всё то, что происходило сейчас наверху. Что я ей скажу сейчас?

Что меня обозвал игрушкой и поцеловал сводный брат?

Боже. Что за нелепая ситуация?

Я просто не могу этого сказать.

– Добрый вечер, Ирочка. А где Мотя?