— Ты труп, Аверин! Я всё расскажу Мише, и он тебя убьёт!

— И сядет. Ты действительно хочешь посадить единственного родственника? — совершенно спокойно замечаю я и, обойдя девчонку, ухожу на кухню.

Алина пыхтит, матерится, но идёт следом. Останавливается у кухонного островка, скрещивает руки на груди и губы поджимает.

— Садись, малышка. Разговор будет долгий и длинный.

— Я уже всё знаю. Мне папа рассказал. И про контрабанду, и про то, что ты выкрал последний груз. И что денег дал, чтобы только до меня добраться.

— Чтобы защитить тебя, — перебиваю обвинительный спич разгневанной девушки.

— Ну да, конечно, — закатывает глаза Алина.

— Если бы всё было так, как ты себе вообразила. Я бы нашёл тебя в Европе. Поехал бы в Италию, нашёл ту деревушку в Полермо, — замолкаю, замечая, как малышку трясти начинает. — Ты нужна мне, но в тот момент я даже был рад, что Саша спрятал тебя. Твой отец не всё рассказал. Садись, Принцесса. Я дополню историю.

Немного подумав, Алина всё же отталкивается от косяка и, несмело подойдя к столу, взбирается на высокий стул. Наливаю ей стакан воды. Жаль, виски вчера весь выхлебали. Мне бы не помешало горло промочить.

Достаю из кармана старое удостоверение ФСКН и кладу перед ней вместе с водой. Девушка придирчиво изучает документ, неверяще поднимает на меня глаза.

— Ты мент, — звучит обвинительно и немного брезгливо.

— Не совсем. Я был контрактником в особом подразделении вооружённых сил. Меня направили в федеральную службу по контролю за оборотом наркотиков…

Алина слушает внимательно, вижу, что не особо верит. Задаёт уточняющие вопросы. Сомневается.

— Когда мы накрыли всю банду Буйного, твой отец, как и брат, тоже попали под прицел. Все счета вашей семьи заблокировали. Саша даже не мог нанять стоящего адвоката. Ему дали бесплатного. Позвони Мише, спроси, как звали адвоката твоего отца. Кто вытащил его, — я протягиваю её телефон.

— Не боишься, что я расскажу ему, что ты здесь? — бурчит, вертя в пальцах аппарат.

— Можешь рассказать. Я не планирую скрываться от твоего брата.

Девушка, немного подумав, набирает Мишу. Соскочив со стула, уходит в коридор. Не мешаю ей. Главное — я открылся ей, остальное за Алиной.

Через минут пять она возвращается. Кладёт телефон на стол. Пальцы мнёт и долго смотрит на меня.

— Рахлин Натан, — выдыхает девушка и себя обнимает. — Ты его нанял.

Обхожу стол, подбираюсь к ней. Алина пятится, дёргает выше голову. Запираю у окна, нависаю.

— Теперь веришь мне?

— Нет, — упирается ладонями в грудь.

— Хорошо, — склонившись, сминаю упрямые губы в желанном поцелуе.

В голове не укладывается вся эта история. Я четыре года жила с ненавистью к отцу и к Илье. Сама себя прятала от всего мира. Боялась, что он найдёт меня, заберет в счёт долга. Долгими одинокими ночами проклинала Аверина и строила воздушные замки.

Что было бы, если бы я не подслушала тот разговор? Что было бы, если бы Илья меня забрал и сам спрятал от бандитов? Мы бы были вместе все эти годы. И с папой отношения не разладились.

А теперь…

Есть ли у нас будущее?

Поднимаю взгляд на мужчину. Он пытливо смотрит прямо в глаза. Серьёзный. Строгий. Напряжённый.

— Веришь мне? — спрашивает, обходя кухонный островок. Медленно и грациозно. Словно дикий кот на охоте.

Часть меня, влюблённая в него восемнадцатилетняя дурочка, верит. Другая же часть упрямо держится за прошлое. За четыре года одиночества. Какой бы ни была правда, из-за него я потеряла несколько лет вдали от родственников.

— Нет, — задираю выше голову.

Илья не слушает, приобнимает и властно накрывает мои губы своими. Упираюсь кулаками в каменную грудь. Пытаюсь остановить чувственный натиск. Прервать. Оттолкнуть. Влепить пощёчину и прогнать. Только ничего из этого не делаю. Я безвольной в его руках становлюсь. И это дико бесит.

Всхлипнув, плачу. Прямо во время поцелуя реву.

— Тише, — шепчет в губы Аверин, поглаживая по волосам. — Всё хорошо, Принцесса. Я тебя никогда не обижу.

— Почему? Почему ты не приехал тогда? — задыхаюсь от слёз.

— Я связан обязательством с федеральным агентством. И даже сейчас не должен был тебе рассказывать о работе под прикрытием. Да и считал, что лучше будет тебя отпустить. Был уверен, что ты меня забыла и живёшь полной жизнью.

— Я и жила! — бурчу упрямо. Не хочу, чтобы он думал, что я по нему страдала.

Аверин головой качает и криво улыбается. Будто прекрасно знает, что вру ему нагло.

— Не отталкивай, Аля. Если потребуется, буду воевать со всем миром, но тебя не отпущу. Больше не отпущу.