Прежде чем она откроет рот, хватаю тёплую ладонь, вытягиваю из-за стола. Пончик Андреевна протестующе ахает, что-то говорит, но из-за музыки не слышно почти. Я, словно крейсер, тяну её прямо в центр танцпола. Разворачиваюсь, в себя впечатываю. Ближе, теснее. Не даю вырваться.

Она особо и не делает попыток. Лишь напрягается и упирается, хочет дистанцироваться. Комкает рубашку на груди. Губы пухлые поджимает и глазами сверкает. Так и думал. Не хочет устраивать скандал на потеху публике. Она ведь не такая.

Склоняюсь и шумно вдыхаю запах её духов возле уха. Сладкий, чуть пряный. Андреевна вздрагивает, сильнее ладонями упирается. Очень старается отстраниться.

— Пончик, ты безумно вкусно пахнешь, — шепчу в ухо.

Её полная грудь расплющивается об мою. Я чувствую её жар. Её прерывистое дыхание. И веду в медленном танце, наслаждаясь её близостью.

— Вы в своём уме? — шипит и резковато тянет мою руку, так нагло опустившуюся ниже талии.

— Нет, — хмыкаю, едва задевая губами мочку уха.

— Оно и видно, — дёргается назад. В глаза смотрит, гневно молниями сверкает. — Отпустите меня немедленно!

— Нет, — повторяю спокойно.

Усмехаюсь, замечая, как вся краснеет от возмущения. Она не только вкусно пахнет, но и эмоциями вкусно фонтанирует. Трогает меня, сама не замечает. Сильнее завожусь от этих невинных прикосновений. От груди мягкой, вздымающейся. От тела, податливого и горячего в моих руках.

— Чертовски хороша, Пончик Андреевна, — пахом прижимаюсь к её бёдрам, потираюсь, показывая собственное желание.

Ошеломлённо округляет глаза. Брови сводит на переносице.

— Хам! — дёргает выше головой, но не вырывается. Дышит лишь прерывисто, чуть приоткрыв рот. И смотрит. Глаз не отводит, не сдаётся.

Я зря согласилась на этот поход. Хотела развеяться, посмеяться с девчонками, но клуб точно не моё место. Слишком шумно, слишком чуждо для меня. Я здесь так нелепо смотрюсь.

— Пауличка Андреевна, ну, пойдемте потанцуем, — канючит Катюша.

— Вы пока потанцуйте, я дух переведу и присоединюсь, — мягко отвечаю.

Вообще на мне платье слишком облегающее. Зачем послушала Леру и надела его? Надо было в брючном костюме идти! Поддалась, называется, настроению и облачилась в то, что мне было мало еще два года назад. Живот вон как выпирает и складки эти. А грудь...

От самобичевания отвлекает официантка. С улыбкой приносит шампанское и разливает по чистым фужерам.

— Подождите! — паникую я, так как бутылка одна из дорогих, явно коллекционных. — Мы не заказывали шампанское.

— Комплимент от клуба, — продолжает щедро лить официантка, а к столику подтягиваются весёлые коллеги.

— Ой, как приятно! — Катя подхватывает фужер. — Наверное, в честь Дня рождения сделали подарок. Все-таки отличный клуб мы выбрали!

Одна из женщин говорит тост в честь именинницы, чокаемся, пьем, смеемся. Девочки вновь убегают танцевать. И я уже подумываю присоединиться, немного растрясти жирок.

Но музыка меняется. Будто помогает мне принять решение и остаться на своем месте.

Бас глохнет, свет гаснет, вместо танцевальных битов звучит медленная мелодия. И народ гудит, кривится разочарованно.

Передо мной появляется фигура. Наверное, парень одной из коллег.

Поднимаю голову и застываю громом пораженная. Из всех клубов Петербурга — надо же такому произойти! — я встречаю наглеца именно в этом заведении.

Он смотрит сверху вниз. Цепко, хищно. На грудь пялится и ухмыляется нагло.

— Что вы?..

Задать уточняющий вопрос просто не успеваю, его широкая ладонь накрывает мою. Меня вздергивают как пушинку и, прежде чем я успеваю сообразить, что вообще происходит, выводят из закутка под прицелом сотен глаз.

На нас смотрят. Но этому телохранителю плевать. Он тащит через толпу, которая расступается. Прямо к центру. Круто развернув, к себе прижимает. Ахнув, упираюсь ладонями в мощную грудную клетку. Жесткую такую, бронированную, ей-богу.

Ему этого мало. Пальцами в бока впивается, ближе тянет. Ухо опаляет горячее дыхание.

Я пытаюсь сохранить голос твердым. Возмущенно требую отпустить. Но кто бы меня сейчас послушал. Может, он пьяный? Хотя алкоголем от него не пахнет...

От него пахнет одуряюще. Табак, хвоя и… сила. И я наслаждаюсь этой силой. Позволяю себе быть на мгновение слабой. Девочкой молодой. Всего лишь на миг. До того момента, пока его внушительное достоинство очень активно не утыкается в меня.