Глава 1
– Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не уходила далеко от дома? – мягко пожурила Нину женщина. Её звали Амира. Она была кем-то вроде опекуна прежней владелицы тела, в которое не так давно угодила Нина Андреевна. – Не стой столбом. Видишь, у нас гость.
О, она очень хорошо видела.
Мужчина был хорош собой. Высокий, статный, с длинными ногами и широким разворотом могучих плеч. Его тёмные волосы слегка вились, а ярко-синие глаза смотрели с суровой серьёзностью. Кожа выглядела загорелой, как у человека, проводящего много времени под открытым небом.
Несмотря на внешнюю молодость, в нём ощущалась зрелость. Не та, что приходила с годами, а та, что выковывалась в испытаниях.
– Если все собрались, то, может, перейдём к делу? – заговорил молодой человек.
И голос у него был красивый – бархатный, низкий, волнующий.
– Конечно-конечно, – залебезила хозяйка дома.
Взгляд Нины остановился на ней.
Женщина была невысокой, полноватой, с круглым лицом, на котором всегда можно было заметить ласковое выражение. Каждая черта её лица внушала доверие: мягкие карие глаза, вздёрнутый нос и аккуратные губы, которые умело складывались в медовые улыбки.
Нина могла только поразиться тому, как искусно Амира умела строить из себя человека, которым не являлась.
Наина – именно так звали девушку, в которой не так давно очнулась Нина Андреевна – не знала своей матери, так как та умерла, когда девочка была ещё младенцем. Амира проявила милосердие и взяла малышку к себе на воспитание.
Наине с детства приходилось тяжело работать, но кто в деревне не работал? Если только Мариса, но та была любимой дочерью Амиры и Гастона – отца семейства. Кроме неё, в семье был ещё старший сын. Его звали Вигель.
Все эти люди сейчас находились с Ниной в одной комнате.
Наину с детства воспитывали как идеальную хозяйку. Она умела готовить, стирать, убирать, шить, вышивать, ухаживать за любой скотиной. Знала, какие травы, коренья и грибы можно было употреблять в пищу. Лет с десяти с лёгкостью могла сама принести воды, дров, разжечь печь и приготовить еду.
Её приучали к послушанию и безропотному согласию с опекунами и с Вигелем. Тот был старшим сыном, и его слово считалось таким же важным, как и слово хозяев.
Наина не видела, но Нина Андреевна с лёгкостью заметила, что в отличие от родных детей девочку воспитывали скорее как служанку, которой можно было поручить все домашние дела.
– Может, я всё-таки накрою на стол, господин барон? – угодливо спросила Амира.
– Не стоит, – отказался их гость.
В воспоминаниях Наины их властителем являлся барон Лотар Уэстбрут. И было ему около шестидесяти. Совсем не возраст, по мнению Нины Андреевны, которая сама давно уже отдыхала на пенсии.
Ничего о том, что их землевладелец поменялся, в памяти Наины не осталось. Возможно, с ним что-то совсем недавно случилось и во владение вступил его сын или внук.
Нина тихо прошла внутрь дома и села на лавку, стоящую вдоль стены. Взгляд тёмно-синих глаз остановился на ней. По какой-то причине от такого внимания захотелось поёрзать.
– Я прибыл сюда из-за наследства, – произнёс молодой барон, медленно, будто нехотя отводя взгляд от Нины.
Договорив, он осмотрел всех остальных.
– Какого наследства? – торопливо спросила Амира.
– Земли по соседству, – ответил он ей. – Прежний владелец держал ферму.
Из воспоминаний Нина знала, что ферма действительно была и принадлежала пожилой паре. Детей у них не имелось, а каких-то иных родственников Наина никогда не видела, хотя ходила к супругам часто.
Сначала за молоком, потом просто поболтать или чем-нибудь помочь. Старик со старушкой были рады её видеть, угощали молоком с хлебом или дорогими для этого времени медовым пряниками.
Некоторое время назад женщина после непродолжительной болезни умерла, а следом за ней отошёл и хозяин фермы. Сказать, что Наина была огорчена, – ничего не сказать. За годы знакомства она сильно привязалась к старикам и полюбила их.
Нина вздохнула. Сначала смерть людей, которых девушка давно уже воспринимала как бабушку с дедушкой, а потом и удар со стороны опекунов.
– От нас что-то нужно? – стараясь выглядеть спокойно, спросила Амира и вытерла руки грязной тряпкой.
Нина заметила, как заблестели глаза хозяйки дома после слов барона. Женщина едва не тряслась от мысли, что соседний кусок земли достанется её семье. Кажется, она уже представляла себя в роли собственницы фермы.