Страны, плечом к плечу отражавшие атаки тварей, теперь смотрели друг на друга с подозрением, причины которого ускользали от любой логики. Было ощущение, что все замерли в ожидании какого-то толчка, но что его должно вызвать — было совершенно непонятно.

Эта тишина, это напряженное затишье бесило меня куда сильнее любой открытой угрозы.

Когда на часах отобразилось три часа ночи, все сводки были изучены, самые неотложные дела разобраны, ответы на письма написаны — но сон всё никак не шёл.

Привычная усталость странным образом перешла в нервное, тревожное бодрование. Отголоски дневного боя, странная мировая напряженность и даже теплота, оставшаяся на коже после Илоны — всё это смешалось в голове в беспокойный коктейль. Сидеть в кабинете, в четырех стенах, стало невыносимо.

Я вышел через потайную дверь, ведущую на лестницу и тайный выход прямо в парк.

Ночной воздух был прохладен и свеж, пах дымом из камина, мокрой после вечернего полива землёй и сладковатым ароматом ночных цветов. Я сделал глубокий вдох.

Ночью моё поместье преображалось.

Это была не просто усадьба, а тщательно спроектированный оборонительный комплекс, замаскированный под райский уголок. По границам территории, скрытые ландшафтным дизайном и иллюзиями, стояли магические разработанные Салтыковым и мной ретрансляторы, создававшие купол пассивного сканирования и подавления.

Деревья в парке были высажены не просто так: их корни имели биокомпоненты сложных артефактов и образовывали природный резонансный контур, усиливавший мои способности — а кроны скрывали сенсоры движения и тепловизоры.

Даже изящные фонари со сияющими сферами были на самом деле портативными генераторами щитов, способными в мгновение ока создать энергетический барьер.

И это не говоря о более «стандартных» мерах защиты, вроде систем ПВО, магических усилителях, спрятанных повсюду атакующих и защитных артефактах, и прочих признаках прогрессирующей паранойи.

Что тут скажешь — я всегда ожидал нападения… А безопасность семьи была для меня приоритетом.

Я шёл по гравийной дорожке, и мои шаги отдавались глухим скрипом в ночной тишине. Из тени здоровенного дуба показался один из охранников в камуфляже, с автоматом, чьй приклад был покрыт резными рунами. Он отдал честь, молча, лишь кивнув. Я ответил тем же.

Система безопасности была выстроена мной лично — многоуровневая, перекрывающая все слепые зоны. Помимо людей, по территории патрулировали замаскированные под садовых гномов големы (которые так любил разбирать сын), а в небе невидимо кружили дроны-невидимки, сканирующие магический фон.

Здесь, в этом рукотворном раю, я мог позволить себе на секунду расслабиться.

Почти.

Я дошёл до озера. Его гладь, чёрная и неподвижная, отражала луну и звёзды. На причале покачивалась небольшая, но быстрая лодка с магическим двигателем — ещё один путь для экстренной эвакуации — у дальней части озера был замаскирован портал прямиком в поместье Салтыкова или Кремль — на выбор.

Всё было продумано.

Всё должно было быть безопасно.

Так почему же на душе всё равно скребли ледяные когти тревоги?..

Именно в этот момент, когда я стоял, глядя на воду, и пытался унять это смутное беспокойство, тихий, но настойчивый вибросигнал раздался у меня в кармане. Это был не обычный коммуникатор, а старый GSM телефон с шифрованным каналом, доступ к которому был всего у пары десятков человек в Империи.

Я достал устройство, похожее на гладкий чёрный камень.

Экран активировался, но на нём не было ни номера, ни имени — лишь мерцающий код, который я узнал сразу.

Я поднёс старый телефон к уху.

— Слушаю.

Голос в трубке был знакомым, но лишённым привычной светской непринуждённости. Он был тихим, сжатым и металлическим.

Юсупов.

— Марк, доброй ночи. Извини, что беспокою так поздно, но… Нам нужно поговорить. И этот разговор не терпит отлагательств.

«Ласточка» с пронзительным шепотом разрезала утреннюю дымку, застилавшую подмосковные поля. Я откинулся в кожаном кресле пилота, чувствуя, как вибрации корпуса через спинку передаются в уставшие мышцы.

Пилота на такую встречу я не взял. А вчерашний рейд в «Серый Зев» и бессонная ночь давали о себе знать тупой тяжестью за глазами и легким подрагиванием пальцев на рукоятках управления. За иллюминатором проплывали покрытые росой ковыли, а вдали темнел островок леса — та самая нейтральная полоса, где было решено встретиться с Юсуповым.