— Мы рассчитывали, что ты остепенишься. Но, видимо, тебе нужно в этом помочь.

Терпеть это было невозможно.

— Камицуки-сан, простите что вмешиваюсь не в своё дело! — выпалил Синдзи, решительно шагнув к распекающей дочь властной женщине и поклонился. Быть вежливым в непонятной ситуации — так бы поступил Ниида-сан, лучший пример для подражания из имеющихся. — Я понимаю, что вы хотите для Тайги лучшего. Но ваша дочь умная и красивая девушка, и неправильно говорить, что она вас позорит. Так вы обесцениваете ее усилия и лишаете мотивации дальше работать в школе. Если критики не избежать, то зачем вообще стараться? Простите еще раз, что вмешался! — своим родителям он эти слова так и не смог сказать, а вот чужим оказалось проще.

На несколько секунд установилось тягостное молчание. Замолчали даже Тика и Ринне. Суровая женщина смотрела прямо на него.

— Ты прав, Огава-кун. Мне не стоило быть такой резкой, — сказала Камицуки Сакура. — Прости, что погорячилась, Тайга-тян, ты можешь оставить светлые волосы до сентября.

И чего это все так притихли? Почему смотрят на него как на героя? Почему так приятно поймать восхищенный взгляд Ринне-тян? И Тики тоже… и Тайги…

— Макото, я почти всю ночь не спала, — сказала утром в машине Мияби. За Ёрико мы заехать пока что не успели, даже не тронулись с места.

Возможно, стоило бы извиниться, но совсем не того она хотела, не признания моей вины и даже не сочувствия. Я, впрочем, спал не то чтобы сильно больше. Строил коварные планы «мирового господства», только в масштабах одной лишь страны Ямато и без господства. Мне даже небольшим отделом руководить нравится лишь потому, что Ануша — моя добрая подруга, а Юаса — безобидная наивная душа.

— Надо помочь этим девушкам! — решительно высказалась моя супруга, — ты можешь сказать, что это глупо и наивно, но… у меня сердце разрывается, когда вот так представляю их в руках нацистов. Надо найти эти статуи и привезти в Японию. Амацу-саму ты ведь смог уговорить стать человеком. Может быть, и их тоже сможешь? А если нет, то хотя бы будут находиться на родине. Я совсем странные вещи предлагаю, да? Хочу посоветоваться по этому поводу с боссом, но она наверняка только посмеется.

— Ты не глупая, не странная и даже не совсем наивная. Я постараюсь заняться ими. Через Фроста, фонд Акияма, частного детектива. Если понадобится — лично, но, скорее всего, обойдемся без этого.

— Макото, спасибо, — девушка шмыгнула носом, — не могу сформулировать, почему именно, но это важно для меня.

— Разберемся с этим вместе, — сказал я, умолчав, что три несчастные треххвостые лисицы — существенная часть моего не-плана не-завоевания не-мирового не-господства, придуманного этой ночью. Отыскать их самих не так и важно, хотя хотелось бы. Намного значительней результаты исследований.

Журнал датирован ноябрем сорок четвертого года. Сколько у Аненербе оставалось времени на эксперименты до окончания войны? Около полугода, но по факту, скорее всего, меньше. Когда вокруг боевые действия и рвутся сняряды, серьезной научной работой не займешься. Однако какие-то успехи у нацистов могли быть. Что, если те создали какую-нибудь «вакцину» против петрификации, превращающую статуи обратно в озорных девушек? Даже ради призрачного шанса стоит заняться вопросом. Главное — сделать это так, чтобы не возникло угроз для моей тихой повседневной жизни. И я не зря ломал голову. Придумал, как поступить.

— Что-то вы какие-то грустные. Поссорились, что ли? — спросила Ёрико, подсев к нам в машину.

— Нет, мне просто жалко кицунэ, которых мучали нацисты… — простодушно поделилась Мияби.

К тому моменту, как мы доехали до работы, в салоне машины была одна грустная девушка и еще одна заплаканная.

— Уроды! Чем мы им не угодили? — шмыгала носом рыжая. У нее даже тушь опять потекла. Я для себя решил, что информация переходит в разряд частично конфиденциальной. Не то, чтобы она имела статус секретной, но доводить до слез Анушу или, допустим, матушку мне не хочется.

А потому в нашем кабинете я был подчеркнуто бодр и весел, без любого намёка на не самую веселую ночь. Хотя Анушалакшми, вероятно, узнает о треххвостых бедняжках от подруг и станет на одну расстроенную девушку больше.

— Представляете, вчера вечером Сандо пообщался с моими родителями и они были с ним очень милы. Это после того, как я поделилась с ними результатами исследований Такахаси, — с широкой улыбкой рассказывала индианка, — и со мной по-другому говорить начали. Прощения не попросили, скорее в духе «и почему ты сразу нам не сказала, что твой парень благородного происхождения?».

— Они ведь знают, что окажись кто-то хоть родным сыном сёгуна с фамилией Токугава, никаких привилегий это не даёт? — спросила Юаса.

— Знают. Но им важен сам факт, что я встречаюсь с аристократом, а не каким-нибудь шудрой.

Я половину рассказа подруги пропустил мимо ушей, увлеченный поиском в интернете. Слова были сказаны, обещание дано, а значит, следовало разыскать F-1, F-2 и F-3. И для начала решил прибегнуть к самому простому варианту — поиску по музеям. Их экспозиции наверняка тщательно изучены и задокументированы. Увы, все статуи кицунэ, какие удалось нагуглить, находились в британском музее и были вывезены из Японии еще в эпоху Мейдзи, в девятнадцатом столетии. Исключение — глиняная фигурка «Поющего лиса-кицунэ Гидая», работы почти современного скульптора из пятидесятых.