Я извлекла из ящика ватный диск и, смочив спиртом, передала новобранцу.

— Спасибо.

— И вот вам ещё барбариска.

— А это уже лишнее.

— Ничего подобного, — строго изрекла я. — У меня каждая конфета на учёте. Вы сейчас не возьмёте, потом в обморок упадёте, а я виновата останусь, что вовремя барбариску не выделила.

— Не упаду я в обморок!

— Берите-берите, — настаивала я. — Таков порядок.

Парень громко подумал пару крепких ругательств — они весьма явственно отразились на его физиономии — и сунул леденец в карман.

— Скажите, Антон, вы человек в каком поколении? — уточнила я.

— Ч-что, простите?

— Ваши родители — люди?

Молодой физик откинулся на спинку присутственного стула и скрестил руки на груди.

— Нинель, — он нахмурил брови. — Вы издеваетесь?

Эх, если бы!

— Это информация необходима для заполнения личной карточки, — отчеканила я максимально деловым тоном. — Обычно мы запрашиваем данные до девятого колена.

Антон хмыкнул и покачал головой, а мне вдруг стало ясно, что беседа с Мегерой пойдёт новобранцу исключительно на пользу: всё сразу встанет на свои места. По крайней мере, отпадёт масса глупых вопросов.

— Я — человек, — не без гордости заявил парень и с какой-то особой торжественностью поправил съехавшие очки. — И родители мои тоже люди. И тоже физики, как я.

— Хм-м-м-м… — протянула я и забила в графу раса «человек», а в графе магическая школа вместо традиционного для людей прочерка указала: «потомственный физик».

— Хотите знать ещё какую-нибудь несусветную дичь?

— Уточню всего пару безобидных нюансов, — лучезарно улыбнулась я, прикидывая, как лучше подготовить новенького к встрече с директрисой.

— Спрашивайте, — Антон тоже улыбнулся. — Я весь ваш.

— У вас есть аллергия на драконью чешую?

Несмотря на все опасения, до вызова скорой дело не дошло: обошлись нашатырём, водой и стопкой оздоровительного коньяка. Правда, когда Антон узрел нашу медсестру, снова поплыл. Знамо дело, она же Медуза! Не белёсая соплеобразная обитательница морских глубин, а змееволосая женщина, способная взглядом превратить в камень любого. Именно поэтому мы ей на восьмое марта солнцезащитные очки подарили. Хорошие, дорогие. Немецкие, кажется. Всем коллективом сбросились — это куда проще, чем всякий раз каменеть.

— Ж-ж-ж-жить будет, — прошипела Медуза, ловко орудуя тонометром. — Но летать не сможет неделю как минимум: с крыльями явно что-то не то.

Антон медленно моргнул. Вид у парня был не ахти: физик побледнел до синевы, лоб взмок от испарины, губы заметно дрожали и слышно было, как зубы стучат: клац-клац-клац-клац.

— Антон Сергеевич… — Я опустилась перед его стулом на корточки и взяла за руку. — Я всё понимаю, у вас шок, и это вполне объяснимо, но…

— Объяснимо? — перебил он меня и резко выпрямился. — Что именно объяснимо? На меня только что накричал дракон! Это нормально вообще?

— Абс-с-с-солютно ненормально! — встрепенулась Медуза, и змеи на её голове зловеще зашипели. — Драконы — народ сдержанный и тактичный. А тот, что на вас кричал — не дракон вовсе. А оборотень. А они, как известно, те ещё с-с-с-самодуры. При этом, чем выше должность — тем они дурнее.

Я кивнула. Сложно не согласиться со столь глубокомысленным умозаключением. Молодец, Медуза!

Антон обречённо взглянул на медсестру, и на миг показалось, будто он снова лишится чувств. Однако этого не произошло.

— Нинель… — прошептал физик с несчастным видом. — А вы… тоже оборотень? Или, может, дракон?

— Нет, что вы, — я ободрила его улыбкой. — Я — человек. Самый, что ни на есть, обычный человек.

— Во всех девяти поколениях? — с тревогой уточнил новенький.

— Во всех. А теперь, если не возражаете, давайте ещё разок сверим данные.

На самом деле сверки не требовалось: всю необходимую информацию я благополучно извлекла из копии паспорта, диплома о высшем образовании, корочки кандидата физико-математических наук, многочисленных сертификатов КПК, страхового полиса, пенсионного удостоверения и справки об отсутствии судимости.

Антон Сергеевич Громов, двадцати восьми лет. Человек в девяти поколениях. Потомственный физик. Кандидат наук. Не судим. Не женат. Хронических болезней не имеет. Попал к нам на замену по распределению, но, похоже, надолго не задержится. Хотя… Кто знает? Я вот тоже думала, что дольше полугода не протяну, а в итоге ЗГУ стал для меня вторым домом.

Или тюрьмой?

Антон послушно рассказал о себе и в процессе — как и предполагалось — немного пришёл в себя. Хотя руки его всё ещё дрожали: он чуть не уронил чашку мятного чая, который я специально заварила для успокоения.