Я должна спасти свою семью и весь мир от катастрофы, но все мои попытки что-либо изменить лишь приближают роковой финал. Кажется, мой единственный шанс — довериться Хэлу. И как я ни пытаюсь держаться от него подальше, каждый шаг приближает меня к нему.
Глава 1
Наш мир умирал, и на его осколках Хэлвиг Крэйг обнимал меня так крепко, что я едва не задыхалась.
— Я еще могу все исправить, — сказал он, и я запрокинула голову, вглядываясь в непроницаемо темные глаза.
За окном выла скверна, стены дома трещали, защитный круг пал, и было очевидно — не исправить уже ничего.
— Послушай, Лета, — торопливо сказал Хэл. — Это опасно, и я не могу ничего гарантировать. Но, с другой стороны, какие у нас альтернативы?
Я не видела никаких. Это конец. По стене змеилась трещина, скверна сочилась в комнату узкими серыми лентами, пол под ногами дрожал, но Хэл повернул перстень на пальце, и мгновение остановилось. Я разглядела по ту сторону растущей расщелины чью-то зубастую пасть и поспешно отвела взгляд.
Хэлвиг Крэйг, хрономаг, скверноборец, мой… хозяин — последнее слово мне не давалось, несмотря на то, что я носила его клеймо, — отошел к рабочему столу, полистал записи и кивнул своим мыслям.
— Я могу отправить тебя в прошлое, — сказал он.
Я недоверчиво улыбнулась.
— Не факт, что получится, — признал Хэл, — Но ты портальщица, а я хрономаг. Мы объединим потоки.
— Ты ведь пытался, — напомнила я.
— Тебя я не отправлял никогда, — возразил он.
Потому что я была у него на цепи. Пусть и невидимой, но я ощущала ее всегда. Ни шагу в сторону без позволения господина.
Хэл показывал какие-то выкладки, схемы, магическое плетение и наслоение реальностей. Он откровенно говорил о том, что, может, и не получится. Я просто растворюсь в небытие.
Не самая страшная смерть. Если не соглашусь, то порождение скверны, скалящее зубы за стеной, ворвется сюда, когда время вновь потечет своим чередом, и разорвет меня на куски. Я кивнула, но Хэл и без моего согласия начал приготовление: нарисовал рунный круг на зеркале, нанес знаки, сверяясь со своим дневником.
— Нужен момент, когда я остановил время, для меня это вроде меток на карте, — пояснял он. — У нас будет семь лет, чтобы предотвратить падение домов и распространение скверны.
Семь лет? Сердце гулко стучало в груди, отмеряя секунды. Мне будет всего девятнадцать, я вернусь в академию. Тогда на моем запястье еще не сияла рабская метка, а мой дом, великая башня первого круга, был жив!
— Только не вздумай удирать от меня порталом, Лета, — предупредил Хэл, подходя ближе.
Он снял с моей шеи стальной ободок, изрисованный изнутри рунами, и небрежно бросил его на пол. А я глубоко вдохнула, ощущая, как потоки магии свободно растекаются по моему телу. Но бежать мне некуда. Дома нет, и нет такого места, куда бы не пришла скверна.
— Ты перенесешься на семь лет назад, — повторил Хэл. — В академию. Ты студентка второго курса, а я только начал преподавать. Помнишь, ты явилась ко мне в кабинет и станцевала какой-то дурацкий танец?
— Я проиграла в карты, — прошептала я.
— Я так и понял, — ухмыльнулся Хэл. — То, что надо. Мы наедине. Воспоминание яркое — у меня так точно. На тебе была форма академии, волосы распущены, на правой руке пальцы чуть-чуть в чернилах.
Он стал говорить быстрее, и я видела — почему. Время неумолимо сдвигалось: трещина расширилась еще на волосок, серые петли скверны протянулись к моим ногам, а пол едва ощутимо дрогнул.
— Расскажи мне все, — потребовал Хэл, подтолкнув меня к зеркалу, на котором разгорались руны. — Про сол Кхаров, убийства, падение великих домов…
— Ты мне не поверишь! — спохватилась я, цепляясь за его рукав.
— Поверю, если покажешь метку.
— Она останется? Погоди! То есть я перенесусь туда вся? Как есть?
И кто узнает во мне теперешней ту беззаботную Летицию? Куда я дену шрамы и на моем теле, и на душе? И что делать с девушкой, что живет в моем прошлом, в счастливом неведении о том, что ее ждет.
— Нет, перейдет только сознание, — заверил Хэл, но его голос звучал слишком твердо. — Иначе случится парадокс… По идее, более полная версия тебя вытеснит прежнюю. Но метка останется. Мы связаны. Это вне времени, Лета.
Он склонился и поцеловал меня в губы. Быстро, жарко, нетерпеливо. Перехватил запястье и потер большим пальцем метку, которая отозвалась легким покалыванием.
— Мой кабинет, вечер, музыка из шкатулки, — торопливо говорил Хэл, и я смотрела в его глаза — темно-серые, почти черные, цвета грозовой тучи. — Твоя юбка вьется вокруг колен, волосы разметались по плечам. Тебе весело и страшно. Помнишь?