Красная и белогвардейская армия, во время боевых действий в гражданской войне, проводили в отношении друг друга красный и белый террор. О белом терроре, с жестокими насилиями, описано достаточно много, в том числе и в художественной литературе.
Но ужасную память оставил после себя и красный террор, который был не менее страшен, чем белый. Не счесть количество безвинных жертв, которые пали в результате разнузданного террора “верными ленинцами”, не только попавших в плен бойцов белой армии, но и, так называемых “буржуев”, мирных жителей, священников, не принявших советскую власть или принявших, но без большевиков.
Под молот большевистского террора попали также и отказавшие покидать родину тысячи белогвардейских солдат и офицеров, поверившим обещанию советской власти сохранить им жизнь и свободу, но не сдержавших свое слово, в том числе и дед автора этого очерка, прапорщика корпуса генерала Я. А. Слащева.
Генерал Я.А. Слащев был весьма неординарной личностью, поклонником певца А. Вертинского, с кем они часто встречались в окаянные дни в Крыму, о чем также повествует этот очерк.
<p align="center">
Красный террор в Крыму
Если бы мой дедушка не пал жертвой красного террора в Крыму, я бы не написал этот очерк.
Дед был по национальности мариупольский грек - тех греков, которых под руководством Румянцева-Задунайского и Потемкина по распоряжению Екатерины II в 1778 и 1779 переселили из Крыма под Мариуполь. На то были свои причины и сейчас речь не об этом. Переселенцы - греки укоренились, прижились и совсем неплохо чувствовали себя на новой родине, тем более, что российская императрица освободила их на многие годы от налогов. Хотя по крови они были греками, но православные и считали себя русскими. У семьи деда, которые проживали в греческом поселке Мангуш, в 19 километров от Мариуполя, было большое хозяйство, но он не пожелал хозяйствовать и поступил в мариупольское педагогическое училище. Там он познакомился с хорошенькой гречанкой, в будущем - моей бабушкой. Влюбился, женился и после окончания училища и получения дипломов они стали преподавать в школах. У бабушки родилась девочка (моя мама) которою они обожали, но не довелось им воспитывать ее совместно. В 1917 году свершилась Великая Октябрьская Революция, а затем гражданская война. Все они, как красные, так и белые, занимались грабежом населения. Кормить то их бойцов и лошадей надо! Помните, фильм: «Свадьба в Малиновке»? – Красные приходят – грабят, белые приходят – грабят, куда бедному мужику податься? По словам бабушки, красные, перед тем как конфисковать продовольствие и фураж для лошадей, порой соберут народ на площади или если оной нет, перед церковью, и толкают речь, мол, мы за народ, за равноправие, чтобы не было кулаков, чтобы всем жилось сытно и хорошо, но сейчас дайте нам провиант для бойцов и фураж для лошадок. Чтобы придать видимость законности грабежа предлагали обесценившиеся бумажные деньги (так называемые совзнаки}, которые из-за чудовищной инфляции ничего не стоили. А тем, кто не хотели делиться последним, объявляли холуем, кулаком и врагом советской справедливой власти и изымали в принудительно порядке. Белые, также, как и большевики, старались придать грабежу законный порядок. За награбленное добро платили деньгами, как “керенками”, так и различными локальными денежными знаками, точнее разрисованными фантиками, вроде бы они не грабят, а покупают. А отдавать продукты за фантики – дураков нет. Всякие там разноцветные банды не заморачивались объяснениями. И, как правило, устраивали мародерские погромы, отбирая у сельчан скот, птицу и зерно. А то, что селянам есть нечего их совершенно не беспокоило и подчищали его подворье до последнего куренка, а при сопротивлении устраивали суд над хозяином, с весьма понятными последствиям.
Плачь и вой матерей, жен и детей разносился по всему поселку. В подворье моего прадеда в стойле стояла лошадь “Воронок”, которой он очень гордился. В 1914 году в Харькове, в скачках на ипподроме, “Воронок” завоевал серебряную медаль. Но пришел красный командир, весь в коже, пьяный и наглый, в прошлом бывший батрак и бездельник, в этом же поселке, лишь изредка нанимавшийся у селян сторожить поля с бахчевыми культурами (арбузы и дыни), в том числе и у моего прадеда, где целыми днями лежал в шалаше. Но во время революционной смуты пришел с десятком батраков села, перепоясанными пулеметными лентам, и забрал славного скакуна, приговаривая при этом:
– Кончилась ваша власть, теперича мы хозяева! Нам все позволено, а вы кулаки, мироеды и сволочи. Прадед заплакал, приговаривая, - угробит “Воронка”.
Не верил он большевистским ораторам, проповедующим счастливое будущее, равенство и братство. Какие речи красивые они толкали, заслушаешься… о скорой мировой революции, о щедрых подарках для народа – землю крестьянам, заводы – рабочим и прекрасную обильную жизнь для всех.
Но, прадед был грамотным и на проповеди большевистских агитаторов отвечал словами проповедника Екклесиаста– “Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и ничего нет нового под солнцем”.
Мировой революции не случилось, впрочем, как и все, о чем вещали большевистские ораторы. Все вернулось на круги свои…
В послереволюционное время пышным цветом расцвели повстанческие банды всех расцветок, которые выгребали у селян все подряд, как у обездоленных, так и зажиточных. На их фоне выделялся батька Махно, который не трогал обнищавших селян и даже в меру своих возможностей помогал им. Его авторитет среди селян поднялся на невиданную высоту. Интересную историю мне рассказала бабушка о встрече с руководителем повстанческой армии Украины батькой Махно. Советская пропаганда, стараясь очернить его, называла его воинские подразделения бандитскими. Однажды поселок, в котором мы проживали, взяли бойцы батьки Махно. В это время бабушка занималась в школе с детьми. И вдруг в школьной тишине раздался шум и позвякивание оружия. В класс вошел военный невысокого роста в походном кителе затянутыми портупеями и шапке, которую в то время называли Кубанкой. Его окружали такие же воины. Некоторые в кожаных куртках. Один из них громко прокричал:
– Дети, встаньте!
– перед вами Нестор Махно.
Нестор Махно сражался в основном против интервентов, белогвардейцев и украинских националистов, но первоначально симпатизировал большевикам, и порою вместе с ними громил белогвардейцев. В 1919 году за помощь Красной армии при освобождении Мариуполя получил из рук Климента Ворошилова орден ”Красного знамени” под номером 4.
<p align="center">
По воспоминаниям бабушки, у него были пронзительные большие глаза, гладко выбритое лицо. Черные локоны волос падали на плечи. Несмотря на свой неказистый вид и далеко не атлетическое телосложение (окружавшие его бойцы были выше, крупнее и шире в плечах) выходец из запорожского села Гуляйполе оказывал гипнотическое воздействие на сознание и психику огромной массы крестьянства. Оратором он был отменным и своими речами он вводил толпу в экстаз, которые готовы были после его речи бесстрашно идти на врага. От одного его прищуренного пронизывающего взгляда дрожали даже его сподвижники. По свидетельствам очевидцев он обладал невероятным магнетизмом и мистическими знаниями, присущим лишь казакам характерникам, то есть боевым колдунам, обладающими необычными сверхъестественными способностями.
И неожиданно для бабушки Махно спросил, - Нет ли обиды на моих соратников, не ограбили ли они школу? На что бабушка ответила, что не обижается, поскольку буквари и учебники его бойцам никак не нужны, а больше ничего в школе и нет. Махновцы засмеялись. Впрочем,- добавила бабушка, книг и тетрадей детям не хватает. Махно обернулся и что-то сказал своему ординарцу. Тот кивнул головой и вышел. Через пару минут махновские бойцы занесли несколько тюков.
– Здесь есть, что можно продать или выменять на школьные принадлежности в Мариуполе,- сказал он и с удовольствием оглядел мою любимую бабушку, которая в те времена была молодой и красивой. По словам его подвижников, он ходок был еще тот! И, как правило, никто из женщин не мог ему отказать в женской ласке. И бабушка тоже не смогла отвести от него глаз. От него веяло силой и властной решимостью сильного духа человеком, хотя и росточка он был небольшого. К ее счастью ситуацию разрешила Галина Кузьменко, его любовница. С ним она прошла рука об руку всю войну и эмиграцию. Бросив негодующий взгляд на мою молодую бабушку она увела его из комнаты.