Пытаюсь найти оправдание моему спонтанному решению обольстить взрослого мужчину… но никак не нахожу. Мне двадцать, а ума… как сказал бы мой младший брат: «Как у ракушки». И перемкнуло меня не просто на взрослом… богатом и успешном… а бонусом - опасном, жестоком и властном.
Движут мною две огромные силы: желание – хочу его безумно, я так даже куклу Барби в детстве не хотела, а еще, обида на подругу Нину, которая уверена, что на меня – обычную, такой, даже и не посмотрит.
Решимости - вагон! Характер – сталь!
Только вот опыта в обольщении у меня ноль…
Глава 1
Маша
– К тебе опять подкатывал Семёнов? – Нина любит совать свой нос в мои дела. Но подруга, не грубить же…
– Да, - отвечаю на её вопрос и верчу головой по сторонам. Над ухом противно щелкает светофор, отсчитывая секунды до того момента, когда мы сможем перейти через перекрёсток. Машин мало, но я не рискую, жду положенного сигнала. Но, если Нина продолжит докучать, сорвусь и убегу от нее. И это не потому, что я люблю нарушать правила дорожного движения, просто за её вопросом последует череда советов, которые мне на фиг не нужны.
– И чем он тебе не нравится? Да за ним весь его курс бегает! – Нина так обо мне печётся, будто мать родная. Когда у человека масса своих проблем, почему он не решает их, а охотно раздает советы другим?
– Значит плохие спортсмены, раз не догнали. И как им детей в школе доверят, если они сами норматив сдать не могут?
– Очень смешно, Маша. Я тебе о другом толкую… а ты все переводишь в шуточки… стрелочница, блин.
– Не-а, я математичка, - и это правда. Я будущий учитель математики. Ещё полтора года, и диплом у меня в кармане. Особой любви к детям я не испытываю, наверное, потому что мне самой только двадцать лет, а вот математику я люблю с самого детства. Мама все меня сватала на экономический или финансы, но там другая математика, и она мне не нравится.
– Ааа, - многозначительно тянет Нина, - так ты просчитала по свои формулам, что если долго носиться с девственностью, то она будет более выдержаннее и ценнее, как вино или шампанское?
– Считала… просчитала… пересчитала, какая разница. Но точно не побегу к Семёнову по пути снимая трусы. Он… - пытаюсь подобрать правильное слово, - короче, не тот мужчина, ради которого я перейду с шага на бег.
– И какой же тебе нужен? – хмыкнув, интересуется Нина.
К ресторану, расположенному на противоположной стороне улицы, подъезжает машина. Я не смотрю на марку, не оцениваю ее стоимость… это все неважно. Я смотрю на него… мужчину, выходящего из нее. Красивый… такой, как в кино. Прямо итальянский мачо.
– Вот ему бы я дала, - шепчу. Но Нина слышит, и следит за моим взглядом.
– Ха-ха, - заливается смехом, да так громко, что я отвожу взгляд от мужчины своих мечт. Тушуюсь. Хватаю её за руку, и мы перебегаем через перекресток на последних секундах красного, так и не дождавшись зелёный свет для пешеходов, - да он даже на тебя и не посмотрит при встрече, а чтобы в постель потащить… так вообще, - продолжает она напирать на меня своими доводами, - ты же обычная!
И это мне говорит девушка, которая не блещет красотой, не обладает сногсшибательной фигурой, да, если честно, то и не особо-то и умная, чтобы вываливать на меня все это. Уж она-то точно не эталон!
Обидно, не передать, как обидно. Даже если это и правда, то она не имеет право разбивать мои мечты!
Или она считает, что рано начатая половая жизнь дает ей это право? Так это ещё ни о чем не говорит! Точнее говорит, о ее слабом передке!
Тащу ее за угол, чтобы как можно быстрее скрыться из поля зрения незнакомца. Я уверена, что он даже не посмотрел в нашу сторону, но только мысль, что мог, огорчает…
Затаскиваю Нину в ближайшую кофейню. Оставляю её за столиком, а сама иду заказывать себе большой стакан капучино, а ей латте макиато.
Парень-бариста улыбается мне, задает будничные вопросы. Я хорошо его знаю, так как часто покупаю здесь капучино, мы можем числиться знакомыми и перекидываться ничего не значащими фразами. Обычно я улыбчива и приветлива, а сегодня сама не своя. Встреча с мистером-идеалом расстроила меня.
Конечно, Нина права, я лишь одна из миллионов обычных девушек-мечтательниц, которые западают на вот таких ярких мужчин. Их не встретишь в супермаркете, в автобусе или в библиотеке пединститута. И уж точно он не заканчивал «физкультуру и спорт», как Семёнов.
Киваю невпопад баристе, забираю наши напитки и, даже не поблагодарив, что за мной раньше не замечалось, возвращаюсь к Нине.
– Держи, - ставлю стакан перед ней.
– Маш, ну ты чего? Обиделась? Ну я же не со зла…
Криво ухмыляюсь. Я понимаю, что может она и не со зла, но неприятное чувство точит меня внутри. Увидев его, я обрекла себя на вечное страдание. Нет – это никакая не любовь с первого взгляда, это… это… будто детские замки рухнули, и ты понимаешь, что мир не ванильный, а… Чертовы социальные классы и статусы рулят! Богатые выбирают богатых, успешные стремятся к успешным… Вот именно сейчас я почувствовала себя планктоном, вторым сортом. И от этого… нет, не больно… пусто и горько, а ещё, обидно.
Что я могу?
Даже раскрыв все нерешаемые веками математические задачи, я не получу Нобелевскую премию, только Филдсовскую... и то, она проводится раз в четыре года и о ней знают исключительно математики. В лучшем случае я получу ее годам к семидесяти, решив «Гипотезу Коллатца» или «проблему Годьдбаха»… И что? Он будет меня все это время ждать? Да ему уже самому тогда лет девяносто будет! И вот я, старая и сморщенная, протягиваю трясущиеся руки за наградой и посвящаю победу ему? А потом задаю риторический вопрос мистеру-совершенство: «Достойна ли я теперь переспать с тобой? Ой, вами, простите…».