Полностью укутанный тобой
Данан Рози
Полностью укутанный тобой
Для Лоры и Ли
15 ДЕКАБРЯ, 2025
Пайпер: новость хуже некуда. моя родственная душа спит с другими.
Мэй: а ты вообще можешь называть его родственной душой, если вы ни разу не встречались?
Пайпер: во-первых, мы встречались. ну... обменялись приветствиями. просто не в телесном смысле.
Мэй: ммм, сомневаюсь, что можно считать встречей тот момент, когда он оставил тебе на двери стикер с извинениями и предложением оплатить ремонт, потому что споткнулся о керамического гуся, которого ты держишь у порога, и сломал ему лапу.
Пайпер: «керамического гуся», серьезно?
Пайпер: будто ты не знаешь, что его зовут Густав.
Пайпер: и лапа у него как новенькая, между прочим, благодаря умелой дозе супер-клея. не то чтобы ты интересовалась.
Пайпер: в общем, знай, моя родственная душа оставила свой номер внизу той записки, и теперь мы иногда переписываемся.
Мэй: правда? о чем?
Пайпер: в основном о соседе напротив, который каждое утро, в семь, в любую погоду, выходит с листводувом.
Мэй: романтика так и фонтанирует.
Пайпер: вот именно.
Мэй: ладно, но тебе не кажется странным, что ты живешь там почти год, а ни разу его не видела?
Пайпер: неправда. один раз видела со спины. он шел к себе с огромной корзиной для белья, а я поднималась по лестнице.
Мэй: то есть у нас тут сценарий из «Сумерек» с Джейкобом… только вместо новорожденной ты запечатлилась случайной мужской задницей?
Пайпер: если сформулировать так, звучит пошло.
Мэй: прости, родная. почему мы решили, что он внезапно занят? ты столкнулась с его любовницей в коридоре?
Пайпер: хуже. почтальон перепутал квартиры, и я случайно открыла одну из его посылок.
Мэй: звучит не так уж страшно. надень что-нибудь поразительнее, постучи к нему и отдай.
Пайпер: да, не думаю, что смогу. это посылка… специфического характера.
Мэй: я не понимаю.
Пайпер: это гигантская японская секс-игрушка.
Мэй: …мой совет остается в силе.
Пайпер: МЭЙ.
Мэй: откуда ты знаешь, что японская?
Пайпер: я не смогла прочитать ни слова и просканировала коробку через переводчик. и знаешь, что выдало? «Громадный. Личный. Массажер».
Мэй: ну, не расстраивайся. может, он пользуется им сам.
Пайпер: мне бы эта мысль помогла, если бы не одно «но»: мне все равно надо как-то вернуть ему эту штуку. мы же не можем впервые встретиться взглядом через коробку с надписью «Громадный личный массажер».
Мэй: просто заклей обратно!
Пайпер: возможно, у громадного личного массажера была очень деликатная внешняя упаковка. и кто-то, не будем показывать пальцем, мог разорвать саму коробку, думая, что это погружной блендер, заказанный в Черную пятницу.
Мэй: ты не могла.
Пайпер: я увидела полный обзор силиконовой округлости и засунула все под кровать.
Мэй: у меня ощущение, что такие ситуации случаются только с тобой.
Глава первая
Скотт, по идее, должен бы стыдиться того, что производит впечатление грустного, одинокого неудачника настолько, что коллега настаивает — пойдем втроем, будешь хвостиком на свидании с его девушкой.
— Да ладно, мужик. Это же комедийное шоу. И, без обид, но мы работаем вместе много лет, и я видел, как ты смеялся... кажется, два раза.
С кем угодно другим Скотт мог бы прикрыться работой — ради чего он терпит чудовищные часы и бесконечный стресс третьего года ординатуры в отделении неотложки, если не ради железного оправдания, чтобы отказаться от любых планов?
Только сейчас это не сработает: Джейсон делает то же, что и Скотт, и каким-то образом умудряется еще и жить вне больницы.
Он даже в беговом клубе, как выясняется — Скотт узнает об этом за первым из двух «комплиментарных» напитков, включенных в билет на вечернее стендап-шоу.
— Ты никогда не был в «Анойанс»? — девушка Джейсона, Эмили, качает головой. Это после того, как Скотт признался, что он родом из Чикаго. Один из счастливчиков, кому повезло пройти распределение в родной город.
Скотт морщится. Он понимает, какой это позор. В Чикаго потрясающая, легендарная, комедийная сцена. Просто… у него нет времени… на удовольствия. Постой. Черт. Так ведь не должно быть.
Он мечтал быть врачом с семи лет — со дня, когда у его младшей сестры Бет обнаружили лейкоз. Уже пятнадцать лет она в ремиссии, но Скотт никогда не забудет, как ходил с родителями к ней в детскую больницу.