— Ух ты… Это таааак красиво.

— Спасибо. Думаю, это принесет в дом много радости.

Идея пришла ко мне после того, как я увидела фрески Кая, но это была моя собственная версия. Стиллизованная радуга, вокруг которой летали разные создания. Светлячки — чтобы освещать мой путь. Воробьи — в честь нового дома. Стрекозы — на удачу. Пчелы — чтобы заботиться о доме, который я строю. Колибри — чтобы напоминать мне быть смелой. И бабочки — как символ моего преображения. Любимые из всех.

— Моя мама никогда бы не разрешила мне такое, — пробормотала Кили.

В груди сжалось от воспоминаний об отце.

— Такое нравится не всем, и это нормально. У каждого может быть что-то свое.

Кили нахмурилась, уставившись в пол:

— Ее «что-то свое» — это домашка и девять миллионов кружков.

Я постаралась не выдать, как меня передернуло.

— Может, вам просто нужно найти что-то свое, общее для вас обеих.

— Может быть, — неуверенно сказала Кили, зашуршав носком ботинка по полу.

Мне не нравилось видеть ее такой подавленной.

— А пока давай поможешь мне сделать так, чтобы эта стена запела?

Улыбка Кили чуть вернулась:

— Давай!

Я протянула ладонь для «пятерки», и Кили звонко хлопнула по ней. Пока я надела на нее одну из своих старых футболок, в голове все равно вертелась мысль о Кили и ее маме и о том, как сама я никогда не могла быть собой. Я не хотела, чтобы у Кили было так же. Все, что я могла сделать, — это быть для нее тем местом, где можно быть собой. И, черт возьми, я разрешила бы ей раскрасить хоть весь мой дом, лишь бы она это чувствовала.

Трейс

Лия смотрела прямо на меня, и в ее взгляде появилась жесткость.

— Ты только что позволил нашей дочери пойти к какой-то незнакомке?

С каждой ее фразой моя челюсть напрягалась все сильнее.

— Думаю, ты знаешь меня лучше.

Я бы никогда не подверг Кили опасности. Эта девочка — моя жизнь, и Лия это знала.

Она переместилась с ноги на ногу, будто прочитав мысли, которые крутились у меня в голове.

— Ну, для меня она незнакомка. Разве ты не считаешь, что я должна знать, с кем Кили проводит время?

— У меня есть друзья, которых ты не знаешь. Они часто бывают рядом с Кили. Почему вдруг это стало проблемой?

Губы Лии сжались в тонкую линию.

— Друзья, значит.

— Да, иногда у меня бывают и такие, — отрезал я.

Проблема была в том, что Элли была куда большим, чем просто другом. И я понятия не имел, как это назвать, потому что мы оба бежали от того, чем это могло стать.

Я любил, когда все раскладывается по аккуратным коробкам. Элли же не влезала ни в одну из них. Она рисовала за пределами всех линий. Она не подчинялась никаким правилам. И медленно, шаг за шагом, показывала мне, что мне нужно вовсе не то, что я всегда думал.

— Ты с ней спишь?

Вопрос выдернул меня из мыслей и едва не заставил отпрянуть.

— Знаешь, Ли, это не твое дело.

После развода ни у меня, ни у нее не было серьезных отношений. Она иногда встречалась с кем-то, но никогда не знакомила Кили с мужчинами — просто не доходило до этого. Я сходил на пару свиданий, но все заканчивалось ничем, потому что все было… не то. И мы никогда не ревновали друг друга.

Мышца на стыке ее челюсти и скулы начала подергиваться — ее фирменный знак того, что злость или раздражение нарастают.

— У нас общая дочь.

— Да. И она — на сто процентов твое дело. А вот кто в моей постели — нет. Если я решу с кем-то съехаться или жениться — ты узнаешь. Все.

Лия тяжело выдохнула — единственный признак того, что она готова выпустить хоть каплю эмоций.

— Для тебя это все так просто?

— Ли, обсуждать, с кем мы встречаемся, — не лучший вариант для нас обоих. Давай сосредоточимся на дочери, ладно?

— Ладно, — буркнула она и, развернувшись, пошла к машине.

Я сжал переносицу так сильно, как только мог. Иногда эти точки давления помогали снять головную боль. Но у меня было ощущение, что эта — не из тех.

Блядь.

Все это было непросто. И совсем не так, как я себе представлял, когда просил Лию выйти за меня замуж. Но, глядя, как она садится в машину и аккуратно закрывает дверь, даже не хлопнув, чтобы выдать свое настроение, я не жалел, что мы оказались здесь.

Потому что между нами никогда не было того огня, который должен быть.