– А этот Ван Хелинк из того же клана, что и остальная когорта Сверенссена? – с сомнением в голосе спросила Лин.

– Именно, – подтвердил Бенсон. – Их несколько, и все связаны с разными аспектами одного и того же бизнеса. Это довольно сложная организация. – Он сделал секундную паузу, а затем продолжил: – Вплоть до начала века значительная доля средств, контролируемых Ван Хелинком, уходила на поддержание белого превосходства за счет мер, подрывающих экономическую и политическую стабильность черной Африки. Это отчасти объясняет отсутствие интереса к поддержке сопротивления кубинским и коммунистическим диверсиям, происходившим в семидесятые-девяностые годы. Чтобы удерживать свое положение военными методами, несмотря на торговые эмбарго, клан организовал торговлю оружием через посредников, которыми нередко выступали южноамериканские режимы.

– Значит, именно здесь в общую картину вписывается тот бразилец? – приподняв бровь, спросил Колдуэлл.

Бенсон кивнул.

– Среди прочих. Отец и дед Саракеза были видными фигурами в финансировании сырьевых товаров и в особенности нефти. Они, как и Ван Хелинки, связаны с движущими силами, стоящими за дестабилизацией Ближнего Востока в конце двадцатого века. Главной причиной тому была максимизация доходов от торговли нефтью, прежде чем мир переключится на ядерное топливо, что также объясняет массовые протесты против использования атомной энергии, организованные в те же годы. Побочным эффектом, сработавшим на руку Саракезам, стал рост спроса на центральноамериканскую нефть. – Бенсон пожал плечами и раскинул руки. – Дальше – больше, но, полагаю, суть вам ясна. В подобных эпизодах замешаны еще несколько человек из той же делегации. Все это одна большая семья, и во многих случаях буквально.

Когда Бенсон договорил, Колдуэлл изучил диаграммы с новообретенным интересом. Спустя некоторое время он откинулся на спинку кресла и спросил:

– Но о чем это нам говорит? Какое отношение все это имеет к событиям на обратной стороне Луны? Вы уже разобрались?

– Я просто собираю факты, – ответил Бенсон. – Остальное – ваша работа.

Пакард проследовал в центр комнаты.

– У этой закономерности еще один интересный аспект, – сказал он. – Их сеть олицетворяет общую идеологию – феодализм. – Остальные с любопытством посмотрели на него. – Клифф уже упомянул об их роли в антиядерной истерии лет тридцать-сорок назад, но этим дело не ограничивается, – объяснил он и махнул рукой в сторону графиков, которыми пользовался Бенсон. – Возьмем, к примеру, банковский консорциум, который стал для Сверенссена чем-то вроде трамплина. За последнюю четверть двадцатого века они тайно вложили огромные средства, чтобы снабдить страны третьего мира «подходящими технологиями» для антипрогрессистских и антинаучных лобби и других подобных движений. В Южной Африке другая ветвь той же самой сети продвигала идеи расизма, сдерживала работу прогрессивного правительства, мешала индустриализации и полноценному образованию для чернокожего населения. По другую сторону океана сложилась целая вереница фашистских режимов ультраправого толка, которые защищали интересы меньшинств при помощи военной силы и сдерживания общего прогресса. Видите ли, все это, по сути, сводится к одной и той же идеологии – сохранению феодальных привилегий и интересов текущей правящей верхушки. И судя по известным нам фактам, мир в этом смысле почти не изменился.

На лице Лин появилось озадаченное выражение.

– Но ведь на самом деле это не так, верно? – возразила она. – Современный мир совсем не таков. Мне казалось, что этот Сверенссен и его приспешники задались прямо противоположной целью – ускорить прогресс в масштабах всей планеты.

– Я хотел сказать, что в нашем мире по-прежнему действуют те же самые фигуры, – пояснил Пакард. – Но вы правы: за последние лет тридцать основа их политики претерпела изменения. Банкиры Сверенссена без проблем выдали обеспеченные золотом кредиты для нигерийской термоядерной энергетики и сталелитейной промышленности, что было бы невозможно без содействия людей вроде Ван Хелинка. Южноамериканская нефть помогла снять напряженность на Ближнем Востоке, возглавив переход к альтернативному топливу на основе водорода, что, в свою очередь, стало одной из предпосылок разоружения. – Он пожал плечами. – Все вдруг поменялось. Проекты, которые можно было реализовать еще пятьдесят лет тому назад, неожиданно получили поддержку.

– А как же их слова на базе «Бруно»? – снова спросил озадаченный Колдуэлл. – Что-то здесь не сходится.

После краткого молчания Пакард ответил:

– Как вам такая версия? Меньшинствам, стоящим во главе, перемены не сулят ничего хорошего. Это объясняет их традиционное противодействие технологиям на протяжении нашей истории – за исключением тех случаев, когда технический прогресс отвечал их интересам. Другими словами, они одобряли технологии, пока те оставались под их контролем. Отсюда и проистекает традиционная позиция, которой их группа придерживалась до конца прошлого века. Но к тому моменту стало ясно, что если ситуация не поменяется в ближайшее время, то кто-нибудь непременно начнет жать на кнопки, и все первые парни на планете останутся без деревень. Выбор стоял так: либо атомные реакторы, либо атомные бомбы. И тогда они устроили эту самую революцию, а в процессе еще и сумели удержать власть – весьма ловкий ход, надо заметить.

Но Туриен с его возможностями – совершенно другое дело.

К моменту, когда бы улеглась пыль от подобной революции, компанию Сверенссена смело бы без следа. И тогда они загнали обсуждения ООН в угол и отрезали пути к отступлению, пока не продумают следующие шаги.

Он всплеснул руками и оглядел комнату, призывая остальных высказаться.

– Как они узнали о ретрансляторе? – спросил сидевший в углу Норман Пейси. – Судя по словам Грегга и Лин, кодированные сигналы здесь ни при чем. И Соброскин, насколько нам известно, тоже.

– Но они наверняка приложили руку к его уничтожению, – заметил Пакард. – Не знаю как, но другого варианта не вижу. Они могли привлечь к делу сотрудников КСООН, которые точно ничего не разболтали бы посторонним, или заручились поддержкой правительственной или коммерческой организации, которая действует независимо от Космических сил, чтобы отправить к зонду нечто вроде бомбы – возможно, еще несколько месяцев тому назад, когда с Гиги поступил первый сигнал. А потом просто тянули время, пока бомба не добралась до цели.

Колдуэлл кивнул:

– Звучит логично. Надо отдать им должное – у них почти получилось. Если бы не «Маккласки» – кто знает?

Наступила долгая и мрачная пауза. Наконец Лин вопросительно перевела взгляд с одного мужчины на другого.

– И что теперь? – сказала она.

– Даже не знаю, – ответил Пакард. – Ситуация сложная, с какой стороны ни посмотри.

Лин неуверенно посмотрела на него и спустя секунду добавила:

– Вы же не хотите сказать, что это сойдет им с рук.