— Мне тоже, — сказал я. — Может быть, это была бы жаба. Гигантская жаба. Я бы её на стол посадил в аудитории. И заставил бы гипнотизировать студентов…

— В том и дело, что фамильяра можно с собой брать куда угодно! Это же… Это же так здорово! Ну почему они к нам не пришли?!

— Тут скорее вопрос, почему они должны были прийти.

— Что?

— Ну, ты учебник читала? Фамильяры любят ночь — раз. Фамильяры не любят больших скоплений людей — два. Фамильяру необходимо принести угощение — три. Фамильяр — это сова-интроверт, который любит похомячить после полуночи. А мы их средь бела дня такой толпой…

— А ведь и правда… Но почему же тогда Арина Нафанаиловна?..

— Соровская! — гаркнула упомянутая Арина Нафанаиловна.

— Здесь!

— Александр Николаевич, вижу вас. Так-с, ну, значит, Аляльева только и не хватает.

— Так он ушёл, — сказал кто-то из мальчишек.

— Что значит, ушёл?!

— Сказал, что раз фамильяра не призвалось, то и делать тут больше нечего. И ушёл. В самом начале ещё.

— А почему же вы сразу не сказали? Я тут уже полчаса распинаюсь!

— Не подумал…

— Не поду-у-у-умал он! Ох, горе мне с вами. Идёмте в академию, обратно.

Я встал первым, помог подняться Танюхе. Мы опять поплелись в хвосте, чтобы нам не мешали общаться.

— Слушай, Танька, — задумчиво сказал я.

— Ну чего ты ещё придумал? Кого лечить собрался?

— Да никого больше. Тут другая идея. В тебе романтическая составляющая сильна или же проседает?

— Чего-о-о?!

— Пошли ночью в лес вдвоём?

— Зачем?

— Фамильяров позовём по-тихому. Вдруг получится.

Танька аж остановилась, будто споткнулась. Глаза сделались огромные-преогромные.

— Расцениваю это как согласие, — кивнул я. — И еды возьмём. С фамильярами не выгорит — так хоть пикник устроим. На одеялке, как положено.

Фёдору Игнатьевичу мы о своём решении не сообщили. У него и без нас хлопот хватало. Я только за ужином вскользь поинтересовался, почему Арина Нафанаиловна столь вопиющим образом забила на правила призыва фамильяров.

— Ах, это же всего лишь формальность, — отмахнулся Фёдор Игнатьевич. — Посудите сами, Александр Николаевич, ну откуда у нас возьмутся ресурсы водить каждую ночь призывать фамильяра по одному-двум студентам?

— Так, а зачем тогда вообще весь этот цирк? — не понял я.

— Ну… полагается, — замялся Федор Игнатьевич. — Я, признаться, смотрю сквозь пальцы… Да и эффект буквально тот же самый, как ни крути. Академия обязуется обеспечить возможность… С другой стороны, это можно расценивать как урок, как чистую теорию…

— То есть, студенты могут сами ночью приходить и призывать фамильяров? — влезла Танька.

— Разумеется, нет! Место призыва располагается на территории академии, и в неурочные часы вход туда для студентов запрещён! Разве только вместе с преподавателем.

Мы с Татьяной глубокомысленно переглянулись. Фёдор Игнатьевич на это внимания не обратил. Он, кажется, ещё не свыкся с мыслью, что я — преподаватель, а не просто так у него на шее сижу.

Впрочем, этой ночью мы так никуда и не пошли. Потому что с вечера зарядил дождь, а к ночи он превратился в жуткий ливень. Танька призналась, что, при всех своих стихийных способностях, с этакой кошмариной совладать не сумеет. Никакой зонтик тоже не поможет. Решили отложить до завтра, а вечер потратили с пользой — на танцы в библиотеке. Пригодился и граммофон, который единожды явил себя на танькиной днюхе. Все необходимые пластинки были в наличии. Я постепенно становился танцевальным экспертом под чутким руководством своей сомнительной родственницы.

— Жених-то твой совсем сгинул? Вести есть какие-нибудь? — спросил я, когда мы уселись в кресла отдохнуть.

— Чего не знаю, того не знаю, — буркнула Танька. Взяла начатую книгу, раскрыла и вытащила закладку — кожаное пёрышко. — А тебе он зачем?

— Мне он нужен ещё меньше, чем тебе.

— Ревнуешь? — сделала Танька какие-то свои выводы.

— Разумеется. Мы с ним могли бы стать лучшими друзьями, а он на меня и не посмотрит, когда рядом ты ошиваешься.

Танька метнула в меня молнией.

Я поймал молнию, повертел в руке и спросил:

— Это что?

— Ах, это… Это от твоих штанов. Папа велел их в камине сжечь. Только застёжку я оставила — гореть не будет, металлическая. Надо бы избавиться, да я пока с металлами не умею. А огонь не возьмёт ни в какую, даже магический.

— Ты сожгла мои джинсы?

— А что ещё было с ними делать? Их даже в стирку не отдашь, прислуга проболтается. Рубаху ту странную тоже сожгла, конечно.

Это она про футболку с Лавкрафтом… Ну, приплыли, блин. С другой стороны, правильно всё. Куда я тут свои родные вещи надену, на всероссийский съезд попаданцев, что ли…