Конюшня была большой, с десятками стойл. Нам выдали лошадей, степных, невысоких, но крепких. Моя была серой масти, с чёрной гривой. Спокойная, послушная. Я погладил её по шее, проверил сбрую.

— На лошадь, — скомандовал Леви. — Быстро!

Я вскочил в седло, не без труда. Лошадь дёрнулась, но не сбросила, видимо приученная к таким неопытным ездокам. Алекс рядом еле залез, чуть не свалился на другую сторону. Дарн вскочил легко, видимо, у него был опыт, да и большинство парней, ездили уже сносно, так как были местными.

— Шагом, — приказал Леви. — По кругу. Держите спину прямо, ноги прижаты к бокам, руки на поводьях. Не дёргайте, не тяните, направляйте.

Мы поехали. Медленно, по кругу вокруг конюшни. Я держался, но чувствовал себя неуверенно. Лошадь шла ровно, но каждое её движение отдавалось в спине.

— Рысью! — крикнул Леви.

Лошадь ускорилась. Я подпрыгивал в седле, пытаясь удержать равновесие. Алекс рядом ругался сквозь зубы, еле держась. Один из новобранцев слетел, упал на землю. Леви подошёл, посмотрел на него сверху вниз.

— Вставай. Садись обратно. Ещё раз упадёшь, будешь бегать за караваном пешком.

— Половина из вас выглядит как… я не знаю… да все ваши враги помрут, когда вы их атаковать будете! — ржал капрал, периодически обгоняя нас и подхлестывая словами.

Второй день начался с того, что я проснулся с ощущением, будто меня переехал обоз. Все мышцы, о существовании которых я даже не подозревал, теперь напоминали о себе острой болью. Внутренняя поверхность бёдер горела огнём, спина ныла, даже шея почему-то болела.

— Я больше не могу сидеть, — простонал Алекс с соседней койки, не открывая глаз. — Серьёзно.

— Заткнись и вставай, — буркнул Дарн, поднимаясь первым. Он выглядел бодрее всех, что было чертовски несправедливо. — У меня дома четыре лошади. Вы просто размазни.

— Ненавижу тебя, — искренне сообщил ему Серг, с трудом спуская ноги на пол.

Разминка прошла в обычном режиме. Десять кругов, которые раньше казались пыткой, теперь воспринимались как лёгкая прогулка. Правда, после вчерашнего седла бежать было особенно весело, каждый шаг отдавался в промежности, как удар молота.

— Быстрее, заготовки! — орал Леви, расхаживая по краю плаца, довольный нашими муками. — У вас ноги болят? Отлично! Значит, растут мышцы. Через неделю будете скакать как степные всадники. Кто не справится, сам будет тащить лошадь на себе, так или иначе вы почти кавалерия!

— Он же шутит да? — испуганно прошептал Серг, но мы молчали. Хрен его знает, шутит сержант или нет, но таскать лошадь на горбу никто не хотел.

От танцев с копьем нас никто не освобождал и до обеда мы изображали из себя крутых бойцов, отрабатывая одни и те же удары и блоки, словно других не было. Должны быть, но нам их никто не показывал.

— Это основа, научившись правильно ее чередовать, вы будете сражаться с деревом как настоящие мастера! — орал Леви. — И дерево вас не победит! Кроме Серга, его даже черепаха победит.

После обеда нас снова повели на стрельбище. Но на этот раз картина была другая. Мишени на месте, но рядом с ними стояли капралы с какими-то странными деревянными щитами. Лёгкие, обтянутые кожей, с металлическими накладками по краям.

— Сегодня стреляем по движущимся целям, — объявил Леви, скрестив руки на груди. — Поделимся на две группы. Первая, шестнадцать человек стреляет, вторая из шести бегает и уворачивается. Потом меняемся.

Все переглянулись. Серг поднял руку.

— Сержант, а если попадут?

— Попадут, — невозмутимо ответил Леви. — У вас щиты. Используйте их. Или не используйте, мне всё равно. Главное, бегайте быстро. Кто под конец дня не попадет подряд пять раз, завтра будет мишенью весь день.

Он достал из кармана потёртую монету, подбросил.

— Орёл, первая группа стреляет. Решка, вторая. Рик, выстреляете. Торн выдели половину отряда в мишени. Разделите там сами, кто на кого будет охотиться. По два три стрелка на мишень

Монета упала орлом вверх. Стрелять должны были мы, что не могло не радовать. Остальные получили щиты и выстроились на противоположной стороне полигона.

— Правила простые, — продолжил Леви. — Стрелки заряжают арбалеты, целятся, стреляют. Бегуны двигаются по полигону, уворачиваются, прикрываются щитами. Попал в голову, похороны товарища за твой счет, попал в ноги, штраф — десять кругов после ужина. Попал в щит, молодец. Не попал вообще, позор и насмешки и пять кругов.

Я взял арбалет, проверил механизм. Вложил болт, натянул тетиву. Прицелился в Саила, который стоял метрах в тридцати, нервно переминаясь с ноги на ногу, щит прижат к груди.