Завершенная история про герцога Кэлвина Бирека, главы рода аметистовых драконов - отца Ксавьера Бирека.
Хэппи энд.
История про сына Кэлвина Бирека - немощного дракона и самоотверженную попаданку - "(НЕ) МОЯ ЖЕНА" (Ксавьер и Адель).
1.
– Эй, пошевеливайтесь! Чего расселись? Хозяйка сегодня злая. Сказала, если не натрете к ужину эти котлы, заставит вас идти убираться в семейном склепе.
Я, уставшая, со ставшей уже привычной ноющей болью в пояснице, лишь усмехнулась:
– Так и уберем. Чего там страшиться? Как по мне, лучше быть среди тишины, чем каждый день с утра до вечера слушать приказы и громкое ворчание леди Элеоноры.
Старшая горничная оглянулась по сторонам, подошла к нам с Мартой (второй служанкой) вплотную, и понизив голос, шепнула:
– Я слышала, что наша леди Элеонора. вовсе не леди, а приживалка. Вернее, содержанка. Пришла босоногая, управляющий ее приютил. А она прыг в койку, а из койки - в хозяйки.
Я улыбнулась. Надо же какая карьера! И также тихо спросила:
– А где настоящая наша хозяйка? Замок есть? Есть! Управляющий? Есть! А вот хозяина - герцога вместе с женой не вижу. Четвертую неделю тут. А как-то безлюдно. Четыре служанки. Моем, трем, а для чего? Ради кого? Работа ради работы…
Старшая горничная закивала: - Я тоже управляющему говорю, валимся с ног от усталости, спим максимум пять часов в день, зачем это надо? Но он непреклонен. Раз его ненаглядная «ледя» решила, будет уборка!
Довольная своей шуткой Сесилия рассмеялась. И напомнив еще раз, что до ужина осталось менее двух часов, удалилась…
В дневном свете, пробивающемся сквозь окна кухни замка герцога Бирека – аметистового дракона, я вместе с другой молодой молчаливой служанкой склонилась над огромными, старыми, закопченными котлами, тщательно натирая их пенистой тряпкой.
Пар, густой и едкий, смешиваясь с запахом горелого жира, поднимался от наших усилий.
– Мда, Марта, эти котлы, кажется, никогда не закончатся!
– проворчала я, оттирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Мои руки, некогда нежные, не знавшие двадцать восемь лет, что такое труд, теперь были покрыты мозолями и въевшейся, особенно в районе ногтей, грязью.
– Я думаю, леди Элеонора специально дала нам это задание. Невыполнимое и не нужное. Ты посмотри на эти котлы. Они очень давно не были чистыми! Вон тот прохудился, у этого ручки держатся на последнем дыхании. Неужто герцогу варят еду именно в них? Тогда я ему не завидую.
Марта, более молчаливая и смиренная, пожала плечами и тяжело вздохнула.
– Алиса, мой тебе совет, не задавай тут лишних вопросов. Ты же знаешь, какой буйный нрав у госпожи. Если ей передадут, что ты про нее злословишь, нам будет плохо.
– Будет плохо? Да мы и так уже на грани истощения! – воскликнула я, а мой голос дрожал от усталости и отчаянного желания выспаться.
– Мы работаем здесь четыре недели, Марта. Практически месяц без единого выходного! Спим по четыре часа, и то, когда повезет. И ради чего? Я нанималась служанкой, а не посудомойкой, чтобы отмывать засаленные котлы. Пока кожа на руках не сотрется.
Марта молчала, потупив свой взгляд.
А я выговорилась, и мне чуточку стало легче. Если бы не Адель, я давно отсюда бы убралась. Но моя младшая сестра вдруг пропала.
Вскоре после того, как против воли вышла замуж за богатого аристократа. За герцога Ксавьера Бирека, которому принадлежит этот огромнейший дом.
2.
Мы с Мартой продолжали трудиться в поте лица. И хоть я была против, но понимала, стоит леди Элеоноре вышвырнуть меня из замка за неусердный труд, и разыскать сестру станет в разы сложнее. А так, я могла ходить и прислушиваться, о чем говорят. Особенно управляющий.
Я знала, у него наверняка есть личный артефакт – переговорный камень, и он когда-нибудь да свяжется со своим хозяином - герцогом. Надо всего лишь набраться терпения и подождать.
Поэтому я терпела унижения и усталость. И продолжала работать. И если сказали котлы, значит, натрем.
Время шло, движения становились все более медленными. Наши руки болели, а силы иссякли.
И вот уже из дальней гостиной донесся звон колокольчика, призывающий управляющего с названной леди Элеонорой к вкусному ужину.
Я видела, как вздрогнула Марта от этого звука. Мое сердце сжалось нехорошим предчувствием. И оно вскоре сбылось.
К нам на кухню торопливым шагом пожаловала госпожа Элеонора. Эта женщина, со злыми глазами и улыбкой, способной заморозить кровь, была реально самой настоящей хозяйкой замка.
Ее прихоти были закон, а ее гнев – приговор для тех, кто осмеливался ей перечить. И сегодня ее гнев обрушился на Марту и на меня.
Ее лицо, обычно бледное и строгое, сейчас было искажено злобой и ненавистью.