— Уже после того, как все выяснил? — допытывается Бугров.

— Ну а че мне остается делать? — вылупив глаза, возмущенным шепотом отвечает парень. — Лежу тут на привязи!

— Он на меня с ножом напал, идиота ты кусок, — раздражаюсь я. — Единственным наследником тебя хотел сделать.

— Е-мое… ну сорян, сестренка. Каждый крутится, как может.

— Он труп, — добавляет Бугров и, не уточняя деталей, предупреждает: — Скормишь эту байку кому-нибудь еще, встретишься с ним лично.

Парень страдальчески морщится и сдержанно кивает, а мы с Бугровым выходим из палаты.

— Кажется, на счет футболки я поторопился, — заключает он.

— Может и нет, — задумчиво бормочу я, остановившись в коридоре.

Бугров вопросительно приподнимает брови, поняв, что уходить я не собираюсь, а я подношу палец к губам и максимально приближаюсь к оставшейся приоткрытой двери в палату.

— В чем дело? — спрашивает Бугров шепотом, склонившись к моему уху.

Становится немного щекотно от его дыхания, а по рукам пробегают игривые мурашки.

— У него чашка на тумбочке, — повернув голову, в той же манере говорю я Бугрову.

— И? — машинально проведя ладонью по руке, уточняет он, а я прячу улыбку и поясняю:

— Не больничная.

— А, — брякает Бугров и прислоняется спиной к стене, настроившись на длительное ожидание, но проходит всего пара минут, прежде чем наш воришка делает звонок.

— Ну же, ответь, — явно нервничает он, пытаясь до кого-то дозвониться. И вскоре бормочет: — Ты придурок… Че на сообщения не отвечаешь?! Да пошел ты! Кому ты рассказал? И все? Ты уверен? А ниче тот факт, что я просил не говорить? Все короче, завязывай. Не выгорит. Потому что! Потом короче. Напишу, давай.

— Любопытно, — отлипнув от стены и от злости сжав кулаки, зловеще произносит Бугров.

Он делает шаг к палате, но я останавливаю его, взяв под руку.

— Подожди, — прошу я. — Там полно народу, Саш.

— И? — рыкнув, он снова дергается к палате, но я опять осаживаю порыв души сломать парню то, что еще не сломано.

— Да подожди ты, — шикаю я.

— Ну? — придавив меня тяжелым взглядом, уточняет он.

Становится неуютно находиться рядом с ним, и я, поведя плечами и опустив глаза в пол, отпускаю его руку и делаю маленький шаг назад.

— Ничего, — мямлю я.

Бугров шумно выдыхает и, обняв меня за плечи, выводит из отделения, где мы можем говорить не шушукаясь, как школьницы на переменке.

— Что, Даш? — не слишком довольным тоном спрашивает он. — Знает еще как минимум один. Хочешь, чтобы на тебя началась охота?

— Конечно, нет, — укоризненно говорю я. — Но, если ты начнешь выбивать из него дурь прямо в палате, ничего хорошего из этого не выйдет. Медсестра вызовет охрану, тебя отвезут в участок, а на меня, как раз-таки, начнется охота. Потому что этот хлыст позвонит своему приятелю и предупредит его.

— Критика засчитана. Ценные идеи будут? — все еще раздраженно говорит он.

— Думаю, я знаю, кому он звонил, — с дрожащими от нахлынувших чувств губами отвечаю я. — А также кто и почему убил папу.

— Пойдем в машину, — мгновенно успокоившись, произносит Бугров. Мы молчим, пока спускаемся и выходим из больницы, но с первым же глотком свежего воздуха он вдруг бормочет: — Черт…

— Тоже понял? — грустно спрашиваю я.

— Да. Но лучше убедиться. Пристегнись. — Я выполняю указание, а он, выехав с парковочного места, звонит по громкой. — Здорова, — приветствует он кого-то после ответа. — Как там мой парень?

— Я уж думал, ты про меня забыл, — посмеивается мужчина. — Сейчас дома.

— Сменю тебя, — коротко бросает Бугров и отключается.

Говорить совсем не хочется. В груди разверзается настоящая пропасть, возле которой хочется сесть, свесив ноги в темноту, и бросать камешки безо всяких мыслей. И когда Бугров тормозит у неприметной девятки, я даже бровью не веду. А вот он выходит и встречает своего приятеля Панкратова мощным ударом в солнечное сплетение. Потом открывает заднюю дверь своего автомобиля и швыряет его на сиденье. Сам садится рядом и яростно хлопает дверцей.

— Ты что же это, мразь, решил шутки со мной шутить? — зло шипит Бугров, одной рукой вцепившись в бычью шею Панкратова, только-только начавшего дышать после удара. — Смешно? Смешно тебе, гнида?

— В чем дело? — хрипит Панкратов и одной рукой тянется к своей щиколотке.

— Не успеешь, мразь, — сквозь зубы цедит Бугров и, схватив его за грудки и развернув к себе, бьет лбом в переносицу. Пока Панкратов зажимает нос, сдерживая хлынувшую из него кровь, Бугров выдергивает из кармана за моим креслом тряпку и достает ей из-под штанины Панкратова пистолет. — Из него ты парня грохнул? — спрашивает он и делает вывод по одному только затравленному взгляду Панкратова: — Из него.