Когда-то я ходила на уроки самозащиты, каратэ и каскадерш, но этого не хватало при встречах с неизвестным.

И, как только Декс высадил меня у дома после нашего последнего «приключения» две недели назад, как только я увидела, какими стали лица родителей из-за моего вида, я пообещала им и себе, что «возмужаю». И я записалась в быстрый учебный лагерь, стала снова ходить в тир, как делала это пару лет назад, и взяла три частных урока каратэ, чтобы освежить приемы. Это не было дешево, а деньги я получала только за шоу, еще и не регулярно, так еще и теперь платила родителям ренту, так что уроки забрали все, что накопилось у меня с прошлой работы. Но я знала, что не зря делаю это, и когда-нибудь это пригодится.

Я закончила два круга по полю и ощутила, как горит сердце, грудь сдавило, и все эти уроки вдруг показались тратой денег. Почему я платила кому-то, чтобы мне причиняли боль?

Я остановилась и перевела дыхание, готовясь вернуться в группу пухлых студентов, мам-одиночек и любителей йоги, где Брокк снова назовет меня Жирными боками (кошмарное прозвище), но тут заметила, что они уже расходятся по машинам. Похоже, мне не придется присоединяться к ним. Урок закончился.

Невероятно обрадовавшись, я повернулась к своему Тыр-тыру, мотоцикл стоял на парковке в парке. Остался всего день.

– Жирные бока!
– услышала я вопль Брокка.

Мои плечи опустились, я с неохотой посмотрела в его сторону. Он шел ко мне, сильные ноги решительно ступали по земле. Что еще? Пытки после урока?

Я скрестила руки и посмотрела на него в стиле «да вы издеваетесь», чувствуя, как на потное тело дует холодный и почти зимний ветерок. Хоть я и была в свитере и куртке, ехать домой будет холодно.

Брокк встал передо мной и натянуто улыбнулся. Он редко улыбался, может, потому улыбка и казалась странной. Хотя у него было красивое лицо на широкой шее и загорелая кожа, как у многих тренеров, он постоянно вопил на меня и выглядел мрачно.

– Что?
– спросила я.
– У меня урок не закончен?

Он почесал голову, его кадык дернулся.

– Еще один урок… - сказал он, и вдруг мне показалось, что он стесняется, будто школьник, пытающийся завести разговор.

– Ага, - я с подозрением посмотрела на него.
– Какое счастье.

Он смутился и сказал:

– Простите, если я перегибал.

Я прищурилась, глядя на него. Ему не хватало только начать крутить носком кроссовка по земле.

– Вы же сказали, что остался всего один урок, - сказала я, чувствуя, что ситуация становится неловкой. Ветер усиливался, я посмотрела на Тыр-тыра, желая уже быть в тепле дома.

– Я смотрю ваше шоу, - сказал он.

Я удивленно взглянула на него.

– Вы? Мое шоу? «Эксперимент в ужасе»?

– Ага. Каждую серию.

Их было всего пять. Но я каждый раз удивлялась, встречая людей, смотревших шоу.

– Вы знали, кто я, с самого начала?

– Да. И я не хотел ничего говорить, чтобы не смутить.

Я рассмеялась.

– Вы две недели звали меня Жирными боками и заставляли бегать и отжиматься. А теперь говорите, что не хотели смущать.

– Эй, вы ведь уже не мисс Жирные бока, да?
– спросил он, потянулся и обхватил мои бока своими сильными руками. Это было неуместно, и я напряглась, готовясь вырваться. Он был прав. Пропало много лишнего жира на моем поясе. Но я бы не была такой… прямолинейной.

Я посмотрела на его руку без особой радости. Он убрал руки и пожал плечами.

– В общем, я хотел сказать, что горжусь вами. Вы сильно изменились за эти две недели, и я надеюсь, что вы продолжите улучшать себя… в будущем. Я знал, что вам нужно быть на высоте, я видел это по вашему лицу, видел в шоу, особенно, в той последней серии… на острове. Я перепугался, представьте себе, и подумал, как страшно было вам, и я решил, что вас нужно подготовить лучше.

– Ясно, - отозвалась я, не зная, как продолжить. Я вспомнила тренировки и попыталась определить, не делал ли он из меня чемпионку. Я-то считала Брокка очередным тренером-зазнайкой, которому нравится издеваться над полными женщинами. А теперь он словно пытался уговорить меня записаться еще на курс уроков.

– Может, как-нибудь поужинаем?
– мило спросил он.

Я чуть не рассмеялась, но, к счастью, сдержалась. Я видела по его лицу, что он не шутит. Сержант учебного лагеря приглашал меня, Перри Паломино, на свидание. Я не ожидала такого и не знала, что сказать. Я даже не понимала, что чувствую по этому поводу.

Нет уж. Это ложь. Я знала, что чувствую. Это было неправильно. Брокк, может, и не был плохим, может, у нас все-таки нашлось бы что-то общее. Вот только мое сердце не было радо. Не трепетало. Хотя мое эго подняло голову и навострило уши. Но сердце… принадлежало другому. Тому, кто не был моим.

Забавно. Хоть я и не видела Декса две недели, время не стерло мои чувства к нему. Остров что-то сделал с нами. По крайней мере, со мной. Если я и раньше была без ума от него, теперь ощущения стали еще сильнее. Голова кружилась, и я падала. И так я терзала себя каждый день.

– Простите, - сказал Брокк, помрачнев.
– Я не хотел поступать так нагло.

Я покачала головой и попыталась убрать с лица раненое выражение. А я себя такой и ощущала. Сердце болело, но уже не так, как было из-за бега.