– Дети, дети, - вмешалась мать.
– Я не потерплю перепалок за столом. Пола, сейчас же отложи газету.

О' Брайен снова поднял руку.

– А почему это не может быть женщина?

Сержант улыбнулся.

– Женщина способна представлять опасность для общества в качестве, скажем, разносчицы бацилл тифа. Но только не как бомбометательница. Сержант Уолтерс стряхнул с обшлагов меловую пыль.
– Мы можем и дальше продолжать наши логические выкладки, не рискуя ошибиться. Взрывник не женат. Вероятно, живет вместе с матерью. Или со старшими сестрами. Или с тетушками. Человек он неприметный, и, если на него обращают внимание, то лишь благодаря его вежливости и предупредительности. Он охотно оказывает мелкие услуги. Черт возьми, да он может оказаться соседом любого из нас! Вероятно, он не курит и почти не потребляет спиртного.

О' Брайен усмехнулся.

– А по-моему, пропускает стопочку для храбрости, прежде чем подложить очередную бомбу.

Сержант покачал головой.

– Нет. Выпив, люди такого склада либо засыпают, либо начинают блевать. Этот человек - изнеженный толстяк.

– Но зачем он убивает невинных людей?

– О людях он и не думает. Его цель - не они. Он считает, что, устраивая взрывы, мстит фирме, из которой его уволили. Или банкиру, который, как ему кажется, когда-то ограбил его. Или начальству, не давшему ему повышения по службе, которого, опять же, по его собственному мнению, он вполне заслуживал.

– Вечером пойдем к дядюшке Мартину, - объявила мать.
– Мы не видели его уже неделю, а между тем нам следовало бы более исправно навещать родственника.

– Дядюшка Мартин - старый зануда, - презрительно бросила Пола.

Мать налила себе ещё кофе.

– Ты права, дочь, но не забывай, что у него только две радости в жизни - общение с нами и турецкая баня.

– Сегодня я могу задержаться на службе, маменька, - сказал я.
– Надо обработать счет Эванса. Не знаю, управлюсь ли к пяти часам.

Пола гаденько улыбнулась.

– Я слышала, неделю назад Корриган получил повышение. А тебя, надо полагать, опять обошли.

– Надо полагать, - сухо ответил я.

– Кадровая политика, - вставила мать.

– Тебе почти сорок шесть, - сказала Пола.
– Неужели ты так никогда и не выбьешься в люди?

– Каждый человек на что-то надеется.

– Знаешь, ты просто бесхребетный слюнтяй!
– взорвалась моя сестра. Вот и застрял на этой должностишке!

– О тебя ноги вытирают, а ты и рад, - поддержала её мать. Пользуются твоей добротой. Ведь Корриган получил должность, которую, по справедливости, надо было предложить тебе.

– Да плевал я на эту должность, - ответил я.
– Мне уже не обидно. К тому же, Корриган - славный малый.

Тут я, конечно, лукавил. Корриган ни бельмеса не смыслил в бухгалтерии и повышением своим был обязан заурядной подсидке. Интересно, подумал я, а в других учреждениях такая же кадровая политика?

– Доедай яичницу, Гарольд, - велела мать.
– И про бекон не забудь.

Пола злобно расхохоталась.

– Да он и так на снеговика похож!

– Ничего подобного, - ответил я.

– А у нас... то есть, у полицейского управления, есть что-нибудь конкретное?
– не унимался О' Брайен.
– Улики? Следы? Что-нибудь, кроме домыслов?

Сержант Уолтерс почувствовал легкое раздражение.

– Кроме, как вы выразились, домыслов, у нас нет ничего.

– Отпечатки пальцев?

Уолтерс рассмеялся.

– Будь у нас отпечатки, неужели этот бомбовоз до сих пор разгуливал бы на воле?

– Я имел в виду другое. Может, у нас есть его отпечатки, только они нигде не зарегистрированы. Даже в Вашингтоне.

– Нет, отпечатками мы не располагаем, хотя изучили все найденные фрагменты бомб, клочки оберточной бумаги и обрывки бечевки. Ничего.

– Разве Тайсона поймали не благодаря отпечаткам пальцев?
– продолжал наседать на сержанта О' Брайен.

Уолтерс кивнул.

– Именно так. Но тогда мы завладели целой бомбой, которая не взорвалась, и обнаружили на одной из батареек отпечатки большого и указательного пальцев.
– Сержант ненадолго задумался.
– Причем это были отпечатки не Тайсона, а продавца из скобяной лавки. Мы нашли эту лавку и просто следили за каждым покупателем, который приобретал батарейки для фонарика.
– Уолтерс усмехнулся.
– Тайсону было пятьдесят два года. Пухленький добродушный человечек, живший в доме двух своих тетушек, старых дев. В подвале мы нашли рулон оберточной бумаги, и тот кусок, в который была запакована бомба, идеально состыковался с концом рулона. Так Тайсон угодин на электрический стул.
– Сержант Уолтерс мечтательно вздохнул.
– Эх, кабы нам удалось завладеть каким-нибудь изобретением этого новатора, прежде чем оно взорвется...

Есть люди, которым не только не вредно, но даже полезно иметь несколько фунтов лишнего веса, и я убежден, что принадлежу к их числу.

– А почему, собственно, ты считаешь, что созерцать тебя - такое уж большое удовольствие?
– спросил я Полу.
– Ведь ты - кожа да кости. И долговязая. И сидишь у меня на шее.

На щеках сестры вспыхнули два багровых пятнышка.

– Я совершенно не костлява. Просто слежу за своим весом.

– Не понимаю, зачем, - елейным голоском вымолвил я, - если мужчины даже не смотрят в твою сторону.