— Надо ему в рот что-нибудь засунуть, чтобы язык не откусил! — вдруг заявил «олимпиец».

— Не надо ему ничего в рот совать! — ответил я. — Язык он себе не откусит, а вот пальцы тебе — очень запросто. Все, ждем. В себя придет сейчас.

— А ты-то откуда знаешь? — спросил он.

— Учился, — ответил я. — Я — врач.

— Ой, не пизди, — ухмыльнулся он, похоже понял, что гнев его главаря миновал. Ну или по крайней мере переключился на меня. — Врач он. Те врачи, что еще живы, сейчас по горбольницам сидят. И ждут, пока чухна им на голову очередную порцию снарядов отправит.

— Меня, как видишь, не мобилизовали, — огрызнулся я.

Парень тем временем биться перестал, но взгляд у него все еще был стеклянный. Ничего. Сейчас в себя придет постепенно. Только вот без лечения лучше ему не станет точно, он в конечном итоге все чаще и чаще в припадках биться начнет. А в бандитской житухе это однозначно ни к чему.

Только вот я этого не увижу. Кончат меня сейчас, да и все.

— А ведь серьезно, — сказал Сека. — Если ты врач, почему сейчас не в больнице под охраной? Почему тут шаришься?

— Да не мобилизовали меня, — выдохнул я. — Потому что мобилизовали людей как? По документации из военкомата, согласно военно-учетным специальностям. Потому что кадровые документы, извините меня, сгорели тогда же, когда электричество и интернет отрубились. А я из мобилизационных списков исключен.

— И почему?

— Ну я же сказал, — я уже начал злиться. — Псих я. Шиз. Думаете вру что ли?

— Бляяядь… — протянул парень, который, похоже, постепенно стал выходить из приступа.

Взгляд у него прояснился, он посмотрел на своего командира, и на лице бандита тут же появилось выражение досады. Он явно не хотел, чтобы его начальство узнало о недуге.

— Я боялся сказать, Сека, — проговорил он. — Думал, выгонишь.

— Выгоню — не выгоню, мне решать, — сказал он. — Пацану спасибо скажи, он тебе жизнь спас. А ты его кончить хотел.

Я отодвинулся на пару шагов назад — моего вмешательства больше не требуется. Осмотрелся по сторонам. Может все-таки есть варианты свалить?

— Как эта хуйня лечится, знаешь? — обратился ко мне Сека.

— Примерно, — ответил я. — Таблетками. Какие — знаю. Дозы примерные подберу. Но их найти надо.

Кстати, а я ведь видел. Была среди тех упаковок, которые я отбросил, одна сине-бело-зеленая, как раз нужная мне. Карбамазепин в дозировке двести миллиграммов. Он может помочь.

— А точно не знаешь, получается?

— Я не невролог, — ответил я.

— А какая у тебя специальность? — вдруг спросил один из тех, что в толстовках. На нем, кстати, была толстовка Санкт-Петербургского Политеха, но судя по лицу он явно не был докой в точных науках. Наверное, отобрал у кого-нибудь.

— У меня две, — ответил я. — Врач-педиатр — первая. По ней я работал полгода. Вторая — врач клинической-лабораторной диагностики.

— Лаборант что ли? — спросил «олимпиец». — Сека, ты чего, его с собой взять задумал? Да нахуя нам лаборант без лаборатории?

— Бля, чел, иди на хуй, — ответил я. — Врач КЛД, а не лаборант.

Меня почему-то всегда бесило, когда мою специальность сокращали просто до «лаборанта». Там два года учиться, а я на это говно восемь лет потратил. Хотя ни дня не работал в итоге, но все равно обидно.

— Ебало завали, — тут же сориентировался он. — Я тебя сейчас…

— Стоять, блядь! — только Сека произнес это, как весь боевой запал «олимпийца» сошел на нет. Главарь бандитов вдруг наклонился ко мне, посмотрел прямо в глаза и спросил. — Ты моего человека вылечить сможешь?

— Совсем — нет, — я покачал головой. — Это не лечится уже. Но сделать так, чтобы приступы реже стали, могу. Таблетки нужны, пить надо будет регулярно, и не бухать самое главное.

— Лучше уж тогда сдохнуть, — пробормотал эпилептик.

— Это тоже устроить могу, — зачем-то пошутил я, но на это никто не отреагировал.

— Ладно, — Сека встал. — Пойдешь с нами. Ты сейчас в аптеке шарился, не видел там, есть лекарство нужное?

— Видел, есть, — подтвердил я.

— Бек, проводи его, — сказал главарь. — Только не пизди. Посмотрим, чего он умеет. Если реально врач — пригодиться может.

— Ага, — снова сострил «олимпиец». — Считай, на работу устроился.

— Можно я ему въебу? — спросил я, посмотрев в глаза Секи.

— Посмотрим, — тот вдруг улыбнулся. — Давайте, идите.

Тот, что в толстовке «Политеха», махнул рукой, мол, иди. Мне не оставалось ничего другого, кроме как двинуться к аптеке. Бля, там же торчки эти… Некрасиво выйдет, получится, что я заложил их. Хотя… Может они уже свалить успели?

Если они, конечно, там же «габы» не обожрались, и не откисают. Как бы не бросились бы, бля, люди под ней вообще непредсказуемыми становятся.