Годы спустя она — высококлассная эскорт-девушка с безупречным арсеналом: чулки, смазка со вкусом клубники и две сумки. В одной — презервативы и игрушки для обычных клиентов. В другой — ножницы, пила и наручники для тех, у кого есть жёны. Её услуга — не только секс. Это кара. Освобождение несчастных половинок от лживых ублюдков, один щелчок ножниц за раз.
Но в её отлаженную машину мести врывается Джон. Застенчивый, неловкий, с добрыми глазами. Он задаёт вопросы. Касается не только тела. И в нём просыпается что-то давно забытое — жалость, почти связь. Он нарушает все её правила, и прежде чем страшная правда откроется, ей придётся решить: кто в этой игре настоящий монстр?
***ВНИМАНИЕ***
Следующая книга содержит сцены и описания, которые могут расстроить некоторых читателей. Пожалуйста, имейте в виду, что это экстремальный роман, предназначенный для взрослой аудитории.
***
Авторские права © 2014 Мэтт Шоу
Издательство Мэтта Шоу
Все права защищены. Данная книга или любая ее часть
не может быть воспроизведена или использована каким-либо образом
без письменного разрешения издателя, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.
Персонажи этой книги являются полностью вымышленными.
Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.
www.facebook.com/mattshawpublications
www.mattshawpublications.co.uk
Данный перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и не несет коммерческой выгоды. Не публикуйте файл без указания ссылки на канал.
Переводчик: ИСПОВЕДЬ ГРЕШНИЦЫ
Приятного чтения, грешник~
ДО
Монстр
Восьмилетняя девочка вжалась в подушку, изо всех сил сжимая в руках плюшевого мишку. Медвежонок должен был защищать от монстров, которые приходят в темноте. Она знала, что не должен. Не может. Даже в этой комнате он был бессилен, хоть ей и хотелось верить в обратное.
Это случалось не каждую ночь, но слишком часто. Слишком. И она никак не могла понять — почему.
Дверь с противным, затяжным скрипом поползла внутрь. Он стоял в проеме, залитый темнотой коридора, и смотрел на ее маленькую фигурку под одеялом, в дальнем углу комнаты. Девочка зажмурилась, затаила дыхание, притворилась спящей. Может, уйдет? Он никогда не уходил. Мужчина вошел, притворил дверь с тихим щелчком и направился к кровати. Шаги были тяжелыми, но нарочито тихими. Он сел на край, и его вес заставил пружины жалобно скрипнуть. Большая, чуть шершавая рука вынула мишку из ее закоченевших пальцев и опустила его на пол. Бесшумно. Безжалостно.
Она открыла глаза. Ребенок. Взгляд, полный такого животного ужаса, что его, казалось, должно было разорвать изнутри. Но он либо не замечал этого, либо — что страшнее — видел и оставался равнодушным.
— Он нам не нужен, правда? — голос был низким, нарочито спокойным, почти ласковым.
Она рванула одеяло до подбородка, зная, что это бесполезно. Если захочет — стянет. И он снимал его почти всегда.
В горле стоял ком, хотелось кричать, разреветься навзрыд. Но он говорил, что если она пикнет, сделает что-то не так, он расскажет маме. Мама узнает, какая она грязная, испорченная девочка, и выгонит ее из дома. И она верила.
— Не закутывайся так, сегодня душно, — сказал он, и одеяло соскользнуло на пол легким движением его руки.
На ней была пижама с мышкой в пышном платье. Он медленно провел глазами по силуэту, и в уголках его губ заползла улыбка.
— Симпатичная пижамка.
Девочка не отвечала. Она застыла, превратилась в ледышку. Его ладонь, еще теплая, коснулась ее щеки, погладила. Шершавые подушечки пальцев скользили по коже.
— Если будешь хорошей девочкой и сделаешь, как я скажу, тебе нечего будет бояться. Мы просто поиграем, — нашептывал он.
Она всегда была «хорошей девочкой». Всегда делала, как он говорил. Рука, только что ласкавшая щеку, поползла вниз по телу, к поясу пижамных штанишек. Замерла на секунду, будто наслаждаясь моментом, а затем проскользнула под резинку, под ткань, туда, где была только тонкая, беззащитная детская кожа. Другой рукой он расстегивал свою ширинку. Когда его пальцы коснулись самого сокровенного, она не смогла сдержать мелкую, предательскую дрожь. Она никогда не кричала. По крайней мере, не вслух. Не в такие ночи.
Ночи были разными. Иногда он был почти нежен, будто играл в заботу, притворялся внимательным. В другие вечера, когда в доме никого не оставалось, в нем просыпалась грубая, хищная нетерпеливость. Тогда он думал только о своем удовольствии, а ее тихие всхлипы и зажатые в кулачки пальцы только подстегивали его.
Утро наступало неизбежно, как наказание. Девочка, бледная, с синяками под глазами, ныла матери, что у нее болит живот, что она плохо себя чувствует. Мама, вечно спешащая и усталая, отмахивалась, натягивала на нее платье и торопила в школу — самой надо было на работу. А чудовище в это время сидело за кухонным столом, безмятежное и сытое. Его взгляд был прикован не к его ночной игрушке, а к утренней газете, разложенной перед ним.
— Или мне кажется, или в этом мире вообще не осталось ничего, кроме грязи и скверны? — он отхлебнул кофе и удовлетворенно выдохнул. — Мир, ей-богу, летит в тартарары.
МЭТТ ШОУ
“ШЛЮХА”
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
22 года спустя
Встреча
Перед зеркалом в ванной я в четвертый раз сегодня поправляю помаду. День выдался насыщенным, но я не жалуюсь — особенно после вчерашнего. Вчера было мертвое молчание: телефон звонил всего пару раз, хотя в обычный рабочий день набирается с полдюжины звонков.