В конце концов, от обилия чувств, владевших мной, и от непонимания того, что хочет добиться Рольф, я заплакала и взмолилась:

– Скажи, что мне делать?

– Встань на колени, – сказал Рольф. При этом он не выпускал изо рта сигареты. Я немедленно повиновалась, чувствуя, что теперь уже скоро получу желанное удовлетворение.

До того вечера я никогда и представить не могла, что когда-нибудь окажусь в подобном положении. Я, которая всегда в сексе была полной эгоисткой и всегда требовала от мужчин делать только то, что я хочу и когда хочу, вдруг стала такой покладистой. Ну, что же, – подумала я тогда, становясь на колени. – Вероятно, раньше мне просто не встречался мужчина, которому я хотела бы беспрекословно подчиняться. Очень скоро я вернусь домой, в свой тихий город и опять каждую неделю буду спать с ласковым приличным любовником, который каждый раз будет извиняться перед тем, как войти в меня...

– Ингрид, сделай все сама, – раздался надо мной голос Рольфа.

Меня уже и не нужно было уговаривать. Я именно так и собиралась поступить, потому что терпение мое было на исходе.

Поэтому я сразу обеими руками стала расстегивать брюки Рольфа. Можно было ограничиться только ширинкой, но мне вдруг пришла в голову мысль удостовериться в своей догадке относительно волосяного покрова этого мужчины. Таким образом, я расстегнула брюки полностью и спустила их вниз.

Все оказалось именно таким, каким я себе и представляла. Ноги Рольфа были жилистые и крепкие, поросшие густыми рыжими волосами. Они очень походили на его руки, только были еще толще. А еще...

Еще там было великолепное мужское орудие, которое буквально просилось ко мне в рот. Вероятно, я успела как следует своими прелестями соблазнить Рольфа, так что он уже был вполне готов к тому, чтобы войти в меня.

Я округлила губки и стала делать сосательные движения, когда машина Рольфа воткнулась в мой рот.

Стоять на коленях на каменном полу было очень неудобно, так что я ухитрилась, не прекращая ласк, сесть на корточки. Так я сидела перед Рольфом и сосала, а он, опустив одну руку вниз, гладил меня по голове.

При этом я испытывала странное чувство. Помимо чувства удовлетворения, которое пришло ко мне сразу же, как только прекрасное орудие вошло в мой рот, появилось еще что-то новое, дотоле мною не изведанное. Вероятно, все дело было в том, что меня заставили долго терпеть жестокие ласки и не входили в меня.

Я так долго, гораздо дольше обычного, просила и буквально умоляла воспользоваться мной, что теперь, когда, наконец, это случилось, все мои чувства необычайно обострились. То, что, может быть, посещало меня и раньше, но было лишь слабым импульсом, теперь стало доминировать.

Так, я испытывала гордость, настоящую гордость оттого, что член Рольфа вошел в меня. Мне было необыкновенно приятно, что этот прекрасный фаллос пожелал воспользоваться моим ртом, что oн не побрезговал им. Я чувствовала, что у меня приятный рот, раз Рольф пожелал погрузиться в него, согласился терпеть ласки моего языка. Наконец, потому что он согласился излиться в него и залить меня изнутри своим семенем.

Когда Рольф кончил, и я с благодарностью и охватившим меня почтением слизала все, что излилось из него, я прильнула лицом к его животу. Сквозь рубашку до меня доходило тепло его тела, и я блаженствовала.

Рольф почти ничего не говорил. Он непрерывно курил, и дым от его сигарет достигал моего обоняния. Я тоже попросила сигарету, но в этом мне было отказано. Рольф сказал, что когда женщина ласкает мужчину, ей не подобает курить. Конечно, я согласилась...

Но вот с чем я согласиться не могла. Дело в том, что возбуждение мое не прошло. Отнюдь нет. Я хотела теперь еще больше, чем прежде. Теперь, когда я уже сблизилась с этим великолепным мужчиной, уже испробовала крепость и величину его орудия, уже ощутила на своих губах вкус его спермы, я хотела принадлежать ему по-настоящему.

Но Рольф не торопился овладеть мной. Он продолжал курить и велел мне привести себя в порядок. Я сделала это и с чувством некоторого разочарования последовала за ним в общий зал. Там мы вновь уселись на циновку и продолжили курение.

В глубине зала я заметила огромного черного, как сапог, негра, полуголого и покрытого мелкими бисеринками пота. Он привлек мое внимание двумя вещами. Во-первых, он был огромен. Он был так велик, что это просто казалось неправдоподобным. Иногда нам приходится видеть всяких устрашающего вида негров в американских фильмах. Уж не знаю, где их выискивает ассистент режиссера...

Но то, что я увидела в тот вечер, было намного страшнее. Глаза у негра были красные, до того они налились кровью. Лицо его сияло в свете светильников от пота так, как будто было смазано маслом. Ноздри его короткого носа раздувались, как у дикого животного, которого только что привезли в зоопарк.

А обратила я на него особое внимание, потому что он неотрывно смотрел на меня. Это было так страшно, и так тяжел и ужасен был его звериный взгляд, что меня не успокоило даже то, что я была с Рольфом. Поэтому я обратила его внимание на этого субъекта. Рольф усмехнулся и сказал, что давно знает этого парня... Больше я не посмела об этом говорить, но и не посмела также смотреть в ту сторону.