— А где искать-то? — шмыгнул носом мальчишка.

— В подвалах старых домов из красного кирпича. Примерно от вершины Нового холма до Литейной набережной и от Страстной до Пятихатного переулка. Вот в этих пределах. Мне всюду не влезть, не пустят, а вам, мелким, закон не писан, везде просочитесь. Только осторожнее, беду на себя не накликай. Сможешь?

— А ребят взять можно?

— Нужно! — постановил Звягинцев. — Как что узнаешь, ко мне приходи, на Каменистую 8. Если меня не будет, записку оставь, чай, грамотный, — мальчишка закивал. — Я тогда потом сам тебя найду. Но смотри. Если соврешь в чем, я узнаю. Магия у меня такая — ложь чувствовать. Все, действуй.

Глаза у пацана загорелись, к дружкам своим рванул с энтузиазмом. Ну, все, можно считать, нашли мелкие себе приключение. Хоть с пользой.

Андрей глянул на наручный хронометр: дело близилось к полудню, пора было ловить Михаила. Отчего бы не почитать газетку на лавочке возле его дома? Никогда Звягинцев не любил эти новомодные чтения прессы в хрустальных шарах, это казалось ему смешным и нелепым, да и глаза болели от петита. Другое дело — газета. Выйдешь к ларьку, глянешь на новинки, перемолвишься с продавцом. И с другими покупателями стоит словцом перекинуться. Глядишь, и новости городские у тебя как на ладони, и уездные тоже, и самые свежие сплетни…

А сплетнями в работе сыщика пренебрегать не следует. Как раз через продавца газет и дедка, который покупал у него «Властинецкие ведомости», Андрей выяснил, что из дому Бурлаков не выходил пока. Оказалось, дедок Мишаню знал, и не с лучшей стороны.

— Нанял переложить скрипящий паркет и чуть совсем без пола не остался! — наскакивал старичок седым петушком на Андрея, будто именно Звягинцев был виноват, что тот решил сэкономить. — Паркет-то он мой дубовый снял, унес. Небось, налево толкнул! А мне все доказывал, что с эдаким старомодным полом сейчас не живут и лучше положить дорожки прорезиненные, на толстом войлоке! Ну не гад ли?

И Андрей, и торговец газетами согласились, что гад. Тут-то дедок и начал возмущаться, что вот полдень уже, а бездельник этот все дрыхнет, носу не кажет на улицу, работы не имеет, потому что никто ему, супостату, платить не станет, а только невесть на какие деньги по пивнякам с дружками шляется.

Андрей нашел скамейку, откуда просматривался Мишанин подъезд, и принялся терпеливо ждать, прикрываясь по классике газетой — местным изданием «Придунькинский сплетник». То бишь, при речке Дуньке. Как она называлась на официальных картах, горожане и не задумывались — Дунька и Дунька. По легенде, в ней баба какая-то утопилась — за давностью лет никто уж и не помнил, что за дура такая: то ли жена городского головы, то ли боярышня от несчастной любови, то ли вовсе шлюха из трущоб — и стала русалкой. Говаривали, что и по сей день мужиков в свои сети заманивает, да только умные люди понимали, что топнут те по пьяни, а не от злого русалочьего умысла.

Вот в эту газетку Звягинцев и уткнулся, разве что дырку не проделал в ней для слежки. Это было бы уж вовсе чересчур. Ну и на газетные статьи старался не отвлекаться, хотя те так живо повествовали о городской жизни, что не отвлечься было сложно. В них еще и фотографии размещались, качественные, явно профессионалом сделанные. Хоть и черно-белые. Цветные в местной типографии печатать считалось накладно, цветные для столицы.

Сидеть пришлось долго — уж и газетка закончилась. Андрей вздохнул и потянулся. Вполне вероятно, Михаил из дому и не выйдет сегодня вовсе. Или выйдет совсем уж под вечер. Сколько еще часов так сидеть? Звягинцев начал замерзать. Солнышко-то оно солнышко, да осеннее, жарой не балует. Сыщик свернул газету, сунул в карман и прошелся вдоль палисадников, отгораживающих дом от дорожки. На мокрые гнилые стебли почивших на исходе лета подсолнухов смотреть было тоскливо. Это вам не ухоженный цветник под окнами Ланской — вот уж где красота. Уныние потихоньку смывало утреннюю радость жизни.

Развернувшись на углу и возвращаясь, Андрей увидел выходящего из подъезда мужчину, по описанию в точности похожего на Бурлакова. Ну вот и работа! Настроение снова поднялось.

Однако, доведя подозреваемого до пивной на Столетова, Звягинцев снова приуныл. Мишаня явно собирался задержаться здесь надолго: выпил одну кружку пива, заказал вторую. А тут — вот не было печали! — какой-то мужичок к нему подвалил, заказали еще по одной, забалаболили о чем-то. Сыщик, снова дежуривший на лавочке, только теперь в сквере напротив пивняка, опять начинал мерзнуть. Сразу подойти ближе, чтобы подслушать, не рискнул, и теперь чувствовал себя каким-то дилетантом, не способным даже вот такую пьянь прищучить.

Все же Андрей встал и начал прохаживаться, делая вид, что ждет кого-то да устал сидеть. Медленно так, лениво. И как же он разозлился на себя, когда развернулся и увидел, что Михаил уже покинул пивную и ушел метров на пятьдесят вперед! Благо, остановился у ларька, где пироги продавали, покупал что-то. Ну да, соседки говорили, как раз на Столетова. Прибавив шаг, сыщик поспешил за Бурлаковым, но резко присел за скамью, увидев знакомый силуэт.

Марина в скромном голубом плащике и вопиющей вязаной малиновой шапке с помпоном с очень деловым видом шла за Михаилом. Носки легких ботиночек потемнели от воды — луж девушка не замечала, шлепала прямо по ним. И Андрея не видела, поскольку смотрела только на подозреваемого.

Звягинцев зашипел сквозь зубы. Барышня! Барышне нечего в слежке делать! Дело это скучное и опасное. Или простудится, или Мишаня ее заметит!.. Тот как раз забрал большой сверток у продавца и пошел дальше. Андрей отвлекся всего на мгновенье, но Марина успела исчезнуть. Сыщик выдохнул. Может, девочка вовсе и не за Бурлаковым шла, а к кому-то знакомому, кто в этом доме живет. Ну и слава богу!

Зажав подмышкой сверток, Бурлаков деловито трусил вниз по улице. Андрей подобрался к нему поближе и, сочтя расстояние нормальным для слежки, расслабился: работа-то привычная. Но тут буквально за спиной преследуемого из подъезда выскочила Марина, увидела Мишаню слишком близко от себя и пригнулась, как в дурацких романах о расследованиях, писанных явно безголовыми дилетантами, ничего в сыскном деле не понимающими. Шаг девушки стал крадущимся, словно не здорового мужика ведет, а зайца в лесу поймать пытается.