Пролетает чья-то тень.

Харкер поднимает голову. На потолке висит серое существо с мордой летучей мыши, ноздри у него затейливо вырезаны, огромные зубы оскалены. Дракула заполняет собой все пространство, черный плащ натягивается на его громадном животе и толстых, как бревна, конечностях.

Дракула что-то роняет на колени Харкера. Это голова Вестенры с помутневшими глазами.

Харкер оглушительно вопит.

Дракула исчезает.

Из сценарного склепа, выгороженного в декорациях пространства, где Фрэнсис уединился со своей пишущей машинкой, раздавался треск клавиш, похожий на треск цикад.

Каждый день простоя уносил миллионы долларов, а режиссер никак не мог придумать финал. В той малой части набросков Фрэнсиса, которую удалось увидеть Кейт, предлагались следующие варианты: Харкер убивает Дракулу, Дракула убивает Харкера, Дракула и Харкер становятся союзниками, Ван Хелсинг убивает Дракулу и Харкера (этот вариант невозможно было осуществить, так как Роберт Дюваль уже снимался в другом фильме на другом континенте), замок Дракулы испепеляет молния.

Все были согласны с тем, что Дракула должен умереть.

Графа можно было обезглавить, сжечь в очистительном огне, утопить в стремительном потоке, заколоть, вонзив в сердце кол, расчленить топором. Его могли убить куст боярышника, гигантское распятие, серебряная пуля, рука Всевышнего, когти дьявола, вооруженные мятежники, стая адских летучих мышей, бубонная чума. Он мог превратиться в собаку или же покончить жизнь самоубийством.

Брандо предложил играть Дракулу, как Зеленый Чемодан [11].

Фрэнсис пребывал в раздумьях.

— Рид, что он для тебя значит?

Она решила, что Фрэнсис имеет в виду Иона — Джона.

— Он еще ребенок, но взрослеет прямо на глазах. И совсем скоро…

— Я не про Джона. Про Дракулу.

— А, у тебя на уме только он.

— Да, он. Дракула. Граф Дракула. Король вампиров.

— Я никогда не признавала за ним этого титула.

— Тогда, в тысяча восемьсот восьмидесятых, ты была против него?

— Можно и так сказать.

— Но ведь он дал тебе так много! Вечную жизнь, например.

— Он не был моим темным отцом. По крайней мере напрямую.

— Он вывел вампиризм из тьмы. Открыл перед ним новые горизонты.

— Но он был монстром.

— Только монстром? И никем больше?

Кейт задумалась:

— Нет, конечно нет. Сказать, что он был только монстром, несправедливо. Он был… хотя говорить о нем в прошедшем времени неверно, ты это знаешь… велик. Во всех смыслах. Чем-то вроде слона, которого описывает слепец. У него было много аспектов. Но все они чудовищны. Он не вывел вампиризм из тьмы. Он сам был тьмой.

— Джон говорит, он был национальным героем.

— Джон тогда еще не родился. И не был обращен в вампиризм.

— Подскажи мне, как закончить фильм, Рид.

— Я не могу написать финал для себя.

Следователь явился в самое неподходящее время. Возникли новые вопросы, связанные с Лоснящимся Костюмом. Вскрытие поставило под сомнение предыдущую версию.

И связи с вновь открывшимися обстоятельствами Кейт подвергли допросу.

Через переводчика следователь расспрашивал ее о том, часто ли ей доводилось иметь дело с погибшим чиновником и не обижало ли ее предубеждение, которое Георгиу испытывал к представителям вампирского племени.

Потом он пожелал узнать, когда она в последний раз подкрепляла силы и кто предоставил ей пишу.

Кейт не хотелось признаваться, что в последние месяцы она вынуждена довольствоваться крысами. Для того чтобы с обхаживать теплокровных, времени не было. Ее способности пленять и очаровывать истощились.

Следователь показал ей кусок ткани:

— Вы узнаете это?

Тряпица была жутко грязной, и все же Кейт ее узнала:

— Да, это мой шарф. От «Биба». Я…

Следователь забрал у нее улику и принялся что-то царапать в блокноте.

Кейт хотела сказать, что подарила шарф Иону, но потом передумала. Переводчик заявил своему шефу, что Кейт близка к признанию.

Она почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

Ее попросили открыть рот, словно она была лошадью, выставленной на продажу. Полицейский осмотрел ее мелкие острые зубы и присвистнул.

На этом допрос закончился.

— Откуда берутся монстры?

Кейт устала от вопросов. Фрэнсис, Марти, следователь. Всем хотелось что-то у нее узнать.