В этой импровизированной столовой американцы ностальгировали по «Макдоналдсу». Британцы — по крайней мере, теплокровные — с пылом уписывали пайнвудские завтраки, копченую рыбу и тосты. К румынскому общественному питанию ни те ни другие никак не могли привыкнуть.

Фрэнсис наконец-то отыскал яблоко, менее гнилое, нежели остальные, и схватил его. С тех пор как несколько месяцев назад, в период подготовки к съемкам, они встретились в первый раз, он заметно похудел. Переезд в Европу привел к тому, что сопровождающий съемочную группу доктор поставил Фрэнсису диагноз «недостаточное питание» и прописал витаминные уколы. «Дракула», обретая форму, высасывал из режиссера все соки.

Громадная съемочная группа походила на стаю летучих мышей-вампиров, больших и малых, которые кружились вокруг своего вожака, досаждая ему беспрестанными вздорными требованиями. Кейт наблюдала, как в этой изнурительной осаде тает на глазах Фрэнсис — очкастый, бородатый и гиперактивный. Он без устали принимал решения и настаивал на них, фонтанировал идеями, которые предстояло перенести на целлулоидную ленту, переписывал сценарий, приспосабливая его к изменениям натуры или актерского состава. Она не могла понять, как один человек способен порождать такое множество фантазий, каждой из которых хватило бы на целую картину. Окажись она на месте Фрэнсиса, ум ее истощился бы через неделю.

Намерение снимать высокобюджетный фильм в отсталой стране было по меньшей мере рискованным. С таким же успехом можно было бы организовать гастроли воздушного цирка в зоне военных действий. Кто из киношников выживет после всего этого, думала Кейт, и на кого они будут похожи?

Стол, предназначенный для вампиров, был столь же скуден, как и тот, за которым питались теплокровные. Тощие крысы с гарниром из сорной травы. Кейт наблюдала, как один из мастеров по спецэффектам, новоиспеченный вампир в утепленном жилете с широким поясом для инструментов, выбрал самую крупную крысу, которая отчаянно корчилась в его руках, и откусил ей голову. В следующую секунду он сморщился от отвращения и сплюнул на пол.

— У этой твари стригущий лишай, — процедил он. — Коммуняки, мать их, решили нас уморить, пичкая больными грызунами.

— Я бы мог сейчас прикончить целую свинью, — заявил его товарищ.

— А я бы лучше прикончил румынского поставщика продуктов, — бросил молодой вампир.

Кейт решила, что пора утолить жажду. Вокруг было достаточно янки, и разжиться человеческой кровью в этой традиционно суеверной среде не составляло труда. Хотя с тех пор, как благодаря Дракуле вампиризм получил распространение на Западе, минуло девяносто лет, количество бессмертных кровопийц, проживающих в Америке, оставалось незначительным. Большинство американцев сочли бы за честь напоить своей кровью таинственное существо, порожденное добрым Старым Светом.

Но перемены были не за горами.

Неподалеку от вагончика-гримерки, в яркой полосе натурального солнечного света, сияющей в пространстве между реальными соснами и фальшивыми деревьями, Фрэнсис орал на Харви Кейтела. Актер, выбранный на роль Джонатана Харкера, держался стоически, лицо его хранило непроницаемое выражение. Он не позволял втянуть себя в перепалку и этим доводил Фрэнсиса до истерики.

— Запомни, парень, я тебе не гребаный Мартин Скорсезе! — заходился от крика Фрэнсис. — Если ты не умеешь играть, я не собираюсь делать из твоей говенной игры котлету! Мне нужен Харкер, иначе вся картина летит к чертям!

Кейтель сжал кулаки, но не сказал ни слова. Всю неделю Фрэнсис срывал на нем досаду. По слухам, он мечтал заполучить на роль Хакера Аль Пачино или Стива Маккуина, но ни тот ни другой не согласились провести три месяца за железным занавесом.

Кейт прекрасно их понимала. Безликий бункер времен Второй мировой, превращенный в штаб съемочной группы, стоял на древней горе, в окружении дремучего леса. Для того чтобы служить форпостом цивилизации в этой дикой стране, он был слишком некомфортабелен.

Когда ей предложили должность консультанта в фильме Фрэнсиса Форда Копполы «Дракула», она решила, что будет интересно увидеть страну, где это все начиналось: перемены, страх, преображение. Никто всерьез не верил, что вампиризм берет свое начало здесь, но именно в этих краях появился на свет Дракула. Эта земля питала его в течение веков, прежде чем он решил расправить крылья и распространить свое потомство по всему миру.

Три гипотетических месяца уже разрослись до шести. У этих съемок не было расписания, их приходилось отбывать, как бессрочный приговор. Некоторые арестанты начали требовать освобождения.

Среди вампиров жила мечта о том, что со временем Трансильвания повторит судьбу Израиля и на бесконечно перекраиваемой карте Центральной Европы возникнет новое государство, которое станет для них землей обетованной. Но как только подобные замыслы вышли из-под спуда, Николае Чаушеску наложил на них жесткое вето. Сжимая в руке серебряный серп, железный молот и острую дубовую пику, премьер напомнил всему миру, что «в Румынии знают, как обращаться с пиявками, знают, что кровопийце нужно вонзить в сердце кол и отсечь гнилую башку».