— Все в порядке, — сказал он, не выходя из роли. — Никаких угроз. Я просто хотел бы услышать объяснение. Это самое малое, что ты мне должен.

— Объяснение чего? — спросил Саймон, прекрасно понимавший, о чем речь.

— Объяснение, почему ты в последнее время не заходил за товаром. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в твое перевоспитание. Значит, ты нашел другого поставщика. Ты не обязан мне говорить, кто это, но я должен знать, что ты сбываешь. Думаю, качество моего товара превзойти непросто. Если мои рецепты устарели, мне надо подтянуться. Дело, конечно, не в деньгах, а в гордости профессионала.

— Да он не лучше, — пробормотал юнец. — Ничего такого. Просто другой. Новый.

— Ты хочешь сказать, что пал жертвой моды? На улице появился товар новой марки, и ты перешел на него, чтоб дружки не сочли тебя старомодным? — Тон Брюера говорил о том, что он не верит в подобное развитие событий, хотя и знает, что, скорее всего, было именно так.

— Да нет, — неловко оправдывался Саймон. — Просто… люди бывают очень убедительными.

— Тебе пригрозили сломать ногу, если ты не выбросишь мой товар и не станешь продавать их?

— Не совсем, — промямлил Саймон, не решаясь соврать что-нибудь поправдоподобнее. Его было слишком легко убедить в чем угодно, если найти правильный подход.

— Все в порядке, — сказал Брюер, надеясь, что это звучит не слишком искренне. — Этого следовало ожидать. Технология как пружина, уже не говоря о деньгах, вложенных в нейролошческие исследования. Я — всего лишь человек и не надеюсь в одиночку совершить революцию в психотропных средствах. На рынке для всех хватит места, можно обойтись и без конфликтов. Как-никак на дворе тысяча девятьсот девяносто девятый год, и мы не первобытные толкачи крэка, верно? Я просто должен знать, что происходит. Почему бы тебе не торговать заодно и моей продукцией?

Саймон неловко пожал плечами. Он явно знал причину.

Брюер задумался, не слишком ли оптимистично допустить, что новые конкуренты похожи на него: цивилизованные люди с учеными степенями, хорошо оборудованными лабораториями и серьезным интересом к новой фазе эволюции человека. Или в игру вернулись старики, торговавшие прежними зельями? Если так, страшно подумать, на каком уровне у них контроль качества. Он уставился через плечо Саймона, соображая, насколько серьезные неприятности впереди.

Его блуждающий взгляд внезапно задержался и остановился на стройной фигурке, выбирающейся из будки на другой стороне зала. Он обратил бы на нее внимание, даже если бы не узнал лица, прячущегося за дымчатыми очками. Сообразив, кто перед ним, Брюер совсем опешил.

Саймон, обернувшийся посмотреть, на что так уставился собеседник, поспешно отвернулся, словно опасался заглядеться на столь ослепительный профиль.

— Она часто здесь бывает? — спросил Брюер.

— Захаживает. Кое-кто из работающих девочек до сих пор числится у нее в подружках. Говорят, ее старику это не по вкусу, но днем он за ней не следит.

— Должно быть, хладнокровный тип. — Брюер прикрыл усмешкой укол неожиданной ревности. Он около года снабжал Дженни таблетками счастья в обмен на секс, но она пользовала еще много всякого и вечно была под кайфом. Он бросил ее, когда она скатилась слишком низко, чтобы оставаться особенной. Его опыт говорил, что тот, кто начал скатываться с этого холма, обратно уже не поднимется. Но сейчас Дженни выглядела особоособенной — куда лучше, чем раньше. Верилось в это с трудом, учитывая, что она была не моложе Саймона и сладостные годы невинности остались далеко позади.

— Такой хладнокровный, что жуть берет, — сказал Саймон. — Хотите подойти поздороваться?

Не то чтобы он всерьез рассчитывал так легко отделаться, но в его голосе явственно прозвучала нотка надежды, вызванной, разумеется, пристальным взглядом Брюера. Он бы и не отделался так легко, если бы в эту самую минуту девушка не направилась к выходу, помахав на прощание подружке, смотревшей ей вслед с неприкрытой завистью, но без вполне естественной ненависти.

Брюер не удостоил Саймона нового взгляда, хотя и проворчал: «Я вернусь», по-шварценеггеровски растягивая слова. Почти нетронутое пиво он оставил на столе.

Он легко догнал Дженни — она не спешила.

— Могу подвезти, — сказал Брюер, поравнявшись с ней.

Кажется, она неподдельно удивилась, увидев его. Может быть, заболтавшись, не заметила, как он вошел в паб, и не взглянула в его сторону, выходя. Остановившись, она взглянула ему в глаза. Ее глаза скрывались за темными очками, но ему представилось, что они голубые и ясные, такие же сияющие, как ее кожа.

— Не знаю, Брю, — легко отозвалась она. — Тебе куда?

— Куда хочешь, — сказал он. — У меня свободный день.