– Кидай кристалл. Верховный сказал, что нет смысла тебе переходить вместе с ним. Важно, чтобы душа пересекла границу барьера.

– А если я не докину?

– Тогда тебя сделают демоном прямо на корабле. Сделают так, что боль и страдания станут для тебя бесконечными. Ты же хочешь увидеть земли Белого Волка перед смертью? Кидай, мой учитель никогда не нарушает данного слова.

"Не нарушает?" - хмыкнул я про себя. Осторожно поднимаясь на носу лодки и примериваясь избавиться от заклинаний, что висели у меня на одежде, я осознал, что отступать мне нельзя. Выбросить кристалл я просто не мог. Значит, или вместе пойдем ко дну, или святые мученики помогут нам спастись.

Сайлор явно не ожидал от меня такого рывка, но, начертав на одежде руну разрыва, я бросился в воду. Одежда ошметками разлетелась с моего тела, и я практически голым упал в холодную воду. Тело сковало от ужаса, и я даже не сразу вспомнил, что должен двигаться. А когда до меня это дошло, было уже поздно. Рядом замелькали тени монстров, что сопровождали флотилию Воронят, и барьер показался далеким маревом, до которого мне никогда не суметь добраться.

И все же. Мысль о душах Звездочки и сына, что по-прежнему были в моих руках, придали сил и, стараясь справиться с паникой, через усилия задвигал ногами и руками. Кристалл невероятно нагрелся, и холод отступил. Так же прояснилось сознание, и я успел пересечь барьер под водой и вынырнуть уже на другой стороне.

Протяжный гул-стон наполнил пространство, и прозрачная стена сверкнула яркой трещиной, словно само светило прорывалось к нам в мир. Сайлор застыл в лодке и забыл о моем существовании. Он ждал, когда барьер падет, ждал, когда сила проклятья Великой Тьмы очистит ему путь. А я осознал, что силы оставляют меня. Свет кристалла померк, и холод воды вновь оплел ноги и потянул на дно. Кажется, в этот раз я действительно остался один.

Леон Де Калиар

Трудней всего на свете принять свою бесполезность. Целители удерживали бьющееся в судорогах тело Рагнара. Сира рыдала на плече матери, а я мог только смотреть. Приказ отца перенести брата в другие комнаты прибыл неожиданно, и пока целители переглядывались и сомневались в необходимости такого действия, я сгреб брата и переместился с ним в свою башню, осторожно уложив на свою кровать.

С шумным вздохом брат вынырнул из омута боли. Его поплывший взгляд стал более осознанным, и он обессилено распластался на подушках. Целители нашли нас быстро. Осмотрели брата и отправили отцу отче. Наследнику стало легче. Выждав около часа и убедившись в отсутствии новых симптомов приступа, назначили дежурного и разошлись под моим недовольным взглядом. Трогать обессиленного брата я запретил. Причина была проста — не хотел выпускать Рагнара из виду. Из моей башни меня выгнать не могли, и я спокойно остался рядом.

Мама с невесткой, усевшись на диванчике радом с камином, быстро уснули, утомленные слезами. Пока думал, как доставить их в комнаты, Рагнар довольно быстро пришёл в себя. Выгнав целителя в другую комнату, сославшись на важный разговор, попытался меня шантажировать. Давя своим состоянием, попытался стребовать обещание принять статус наследника. Но, заметив, как ему становится лучше, я вновь отказался, чем сильно его разочаровал.

– Отец и дед еще не вернулись, — заметил я, смотря на нахмуренные брови брата.
– Хочешь, верь или нет, но я уверен, когда они вернутся, то принесут тебе лекарство.

– Столько лет приходили целители, даже храмовники были, но никто не смог понять, что со мной.
– вяло огрызнулся Рагнар.

– Но кто-то же посоветовал отцу переместить тебя.

Рагнар отрыл рот и закрыл его обратно. Немного подумав, сделал попытку подняться. Подскочив к нему, я переместил подушки, и брат кивком поблагодарил меня, усаживаясь поудобней.

– Ты знаешь, что больше всего причиняет боль?- Неожиданно спросил брат и, не дожидаясь ответа, глухо продолжил.
– Неоправданная надежда.

– Не смей.

– Что? Думаешь…

– Не смей сдаваться, Рагнар! Я запрещаю тебе.

– Прими мое право, и запрещай что угодно.

– Ты…,- раздражение подкатило к горлу, угрожая сорваться гневной тирадой. Но образ Алана, неожиданно возникший перед глазами, успокоил меня. Литэя скользнула своим присутствием за плечи и, выдохнув, я понял, что брату так и не удалось вывести меня из себя. Осознав это, он хмыкнул и стал разглядывать меня с большим интересом.

– Что? Хочешь, чтобы я тебе уши надрал и напомнил, что такие мысли допускать нельзя?

– Нет. Мне вдруг стало интересно, кого ты вспомнил, чтобы так резко взять себя в руки. Раньше я видел, как ты чуть сдвигаешь голову, словно оборачиваешься к кому-то незримому. Но сейчас… Ты сначала расслабился, потом улыбнулся и только потом склонил голову. Значит, первым ты вспомнил не Литэю. Тогда кого?

– И после того, как подтвердил, наличие своих мозгов в нужном месте, ты опять будешь поднимать вопрос о наследнике?

– Разумеется. Так кого ты вспомнил?

– Алана. Этот ребенок источал странную ауру, не могу подобрать слов… Доброты? Радости?