Землянка для Космического Императора
Мой геном — последний шанс его вымирающей расы. Мое тело — инструмент для спасения.
И когда его пальцы обжигают мою кожу, а золото в глазах сменяется синим, я понимаю... ему нужен не инструмент. Ему нужна я.
Вот только в мои планы не входил брак с таким, как он.
Но как сопротивляться, если каждое его прикосновение — не угроза, а вопрос, на который мое тело уже знает ответ?
Глава 1
Лика
Боль пронзает раньше сознания. Глухой, горячий ком под ребрами, наполняющийся жаром с каждым неосторожным вздохом. Я пытаюсь вдохнуть глубже, и мир взрывается ослепительной белизной где-то на стыке мозга и затылка.
Отлично. Просто замечательное начало дня, Лика Волкова.
Медленно открываю глаза, и меня охватывает головокружение от диссонанса. Вместо привычного белого потолка медотсека над собой я вижу… багровое небо. Густое, синевато-багровое, как старая гематома. По нему плывут маслянистые фиолетовые облака. И две луны. Одна тёмно-оранжевая, а вторая ядовито-зеленая, словно сошедшие со страниц тех самых голографических романов, которые я с легким стыдом проглатывала в ординатуре.
Ну, и нашла я приключений на свою… голову, — мысль стучит в висках, едкая и усталая.
Я лежу на чем-то холодном и мокром. Камень. Твердый, шершавый, пронизывающий спину ледяным холодом сквозь тонкий материал термобелья.
Пытаюсь повернуть голову, и шея отвечает простреливающей болью, очень похожей на хлыстовую травму. Краем глаза вижу, что мой скафандр сорван. Он висит клочьями на плечах и бедрах, его обугленные края впиваются в кожу. Шлема нет. Что ж, дышать придется тем, что есть.
Делаю осторожный, неглубокий вдох. Воздух обжигает легкие не химическим ожогом, а просто… чужеродностью. Пахнет озоном после грозы, влажной землей и чем-то металлическим, словно я прилегла отдохнуть у работающего плавильного цеха. Сыро. И очень холодно.
Врач-реаниматолог, точнее та часть меня, которая не спит даже в коме, запускает выверенный годами алгоритм.
Состояние: стабильно-тяжелое. Дыхание: поверхностное, болезненное. Предположительно, перелом ребер слева. Пульс: частый, слабый. Клиника кровопотери и шока.
— Прекрасно, — с горькой усмешкой срывается с моих пересохших от обезвоживания губ. — Ладно, что у нас дальше?
Сознание: ясное. Ориентация: нарушена кардинально. Зрение: в норме, если две луны — не галлюцинация.
Пытаюсь приподняться на локте, и это оказывается стратегической ошибкой. Белая, горячая волна боли накатывает, смывая все мысли. Падаю обратно на камень, хватая ртом едкий воздух, и в глазах темнеет. Слезы подступают рефлекторно. Я не плачу. Это чистая физиология, ничего личного.
Лежу, смотрю на багровое небо и пытаюсь собрать в кучу обломки памяти, разбросанные по сознанию, как осколки стекла. Последнее, что помню с ясностью… Вспышка. Не световая, а ударная.
Весь «Гиппократ» содрогнулся, заскрежетал, словно живое существо в агонии. Сирены. Оглушительные, пронзительные. Автоматический голос, до неприличия спокойный: «Столкновение с неизвестным объектом. Разгерметизация».
Я в центральном медотсеке. Мы готовились к выходу из подпространства. Чашка с бодрящим порошком вместо кофе летит в невесомость. Крики. Голос стажера Саши, такой молодой и перепуганный: «Доктор Волкова!» Потом грохот. Звезды за иллюминатором пустились в бешеный вальс. Удар головой о что-то твердое. Сотрясение. Вот откуда туман в голове и тошнота.
Помню, как изо всех сил тянулась к аварийному шкафу. Лицо капитана, перекошенное усилием удержать нашу махину. Маленькая голографическая фотография. Я и мама на Байкале, и она уплывает от меня в черноту разгерметизированного коридора, словно последнее прощание. Потом оглушительный скрежет. И тишина. Абсолютная.
А теперь я здесь. На камне. Разбитая. И, кажется, совершенно одна во всей этой необъятной и равнодушной вселенной.
Собираю волю в кулак. Шевелю пальцами рук. Получается, хотя и с трудом. Пальцы ног тоже слушаются. Значит, со спинным мозгом порядок. Маленькая, но такая важная победа.
Осматриваюсь, не двигая головой, скользя взглядом по каменным выступам, покрытым склизким лишайником странного фиолетового цвета. Вижу обломки… оплавленные, очень похожие на фрагменты корпуса «Гиппократа». Значит, я не одна. Надо встать. Найти укрытие, воду. Но тело, мой главный и вышедший из-под контроля инструмент, отказывается. Оно хочет только лежать и надеяться, что это сон.
Именно в этот момент я слышу скрежет камня неподалеку. Это не ветер. Не крики гипотетических птиц. Это шаги. Тяжелые, мерные, неспешные. Кто-то очень большой приближается ко мне.
Сердце начинает колотиться где-то в горле, боль в боку вспыхивает с новой силой. Страх, холодный и безжалостный, сжимает горло. Я замираю, стараясь даже не дышать, прикрыв веки, но оставив узкую щелку.
Существо останавливается рядом. Оно отбрасывает на меня огромную, широкоплечую тень. Я вижу его массивные ноги, обутые в ботинки из толстой, потрескавшейся кожи и тусклого металла. Оно наклоняется, и я инстинктивно зажмуриваюсь, притворяясь бесчувственной. Старая, как мир, уловка раненого животного. Может, получится обмануть его?