И миг, когда вселенная оглушено смолкнет и сгинет, оставив в безмолвной пустоте только эту комнату, эту постель, защищенную лунным светом, и вас, цепляющихся друг за друга, чтобы вместе упасть, подобравшись к самому краю пустоты, этот миг и есть жизнь.

Лунный свет умер, застигнутый врасплох поднимающимся с востока рассветом. Свежий утренний бриз, приподняв штору, залетел в окно, принеся с собой слабый соленый запах моря. Она опять спала, пристроив голову ему на плечо. И снова тихонько вздыхала во сне. Он знал, что ей снятся далекие, никем не открытые страны с белыми берегами, широкие улицы незнакомых городов. Она шла по ним, счастливо улыбаясь, и ей было хорошо. Потому что, мимо чужих домов с нагретыми солнцем крышами, мимо сотен чужих лиц, навстречу ей спешил он.

…Утро может быть разным. Даже если идешь домой.

Варя заходила осторожно, стараясь не зашуметь. Даша – девочка умная, но приличия все же надо соблюдать… Приличия, слово какое смешное.

Ой…

Даша стояла в проеме коридора: ноги расставлены, руки в бока, взгляд каменный, тяжело прижимающий к полу. А Варвара не успела приготовиться. Влипла.

– Дашка… Господи, как ты меня напугала!

– Ну, привет. И где ты была?

Варя не смогла сказать правду, соврала:

– В магазин пошла…

Даша укоризненно покачала головой, прищурилась ехидно. Варвара почувствовала, что ложь не прокатила.

– Я с шести не сплю.

– А это плохо, что ты с шести не спишь. Завтракала?

Даша в ответ промолчала, продолжая изображать из себя рентген. Ой, да пусть смотрит…

Чайник, плита, холодильник… В магазин она ходила, Варечка, ты как школьница, честное слово.

– В школу собирайся, Даш. Что тебе приготовить? Кашу?

– Он признался?!

Господи ты боже мой! Ну что за ребенок!

– Кто и в чем?

– Варя! Хорош уже! Серьезно тебя спрашиваю!

Так… манка осталась, хорошо. Черт, она же не любит манку…

– Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Я допоздна работала, а утром встала и пошла в магазин.

Даша постучала пальцем по столу, привлекая внимание. Ну, что ты колотишь?

– И где покупки? Что купила?

Блин-блин-блин…

Как же ей объяснить? Она маленькая, понимает все, да… Но такая маленькая! А Юра ей нравится, она даже не обиделась на него в первый раз. А если ничего не получится? Кто она, и кто он? Мало ли врачей-реабилитологов ему встречалось или просто поклонниц? А она, дура, размечталась, напридумывала себе уже… историю с географией.

– Дашк… Ты еще маленькая, я не могу с тобой разговаривать о таких вещах. Не пытай меня, пожалуйста.

Пожалуйста-пожалуйста, ну…

В глубине души Варвара знала, что увещевания бесполезны.

– У тебя щеки горят, и глаза по пять копеек! И… ты, по-моему, еще худее стала!

Ты ж моя Шерлок Холмс…

Иди-ка сюда, зараза мелкая!

Варя сгребла Дашу, прижала к себе, заглянула в лицо «пятикопеечными» глазами. Ох, Дашка-Дашка, твоя сестра такая дура, такая дура…

– Ты влюбилась! У тебя на лице все написано!!!

Все-то ты знаешь, физиономист доморощенный!

– Даша! Мы работаем вместе. Если кто-то узнает… Может так случиться, что меня начнут воспринимать как-то… ну… неправильно… понимаешь?

Дарья сделала рожицу. Такую простую и понятную, детскую, недоумевающую:

– Какая-то ерунда! Это все неважно, если вы друг друга любите!

Любят? Эх, Дашка! Если бы все было так просто на этом свете. Целует – значит, любит, любит – значит, все неважно…Жизнь сложнее.

– Давай не будем пока это обсуждать, хорошо? Иди сюда…

Так здорово – просто посидеть со своим ребенком в обнимку. Да, ее ребенок, пусть и сестра.

– Тебе яичницу с колбасой или с помидорами?

– Мне просто яичницу, а тебе с колбасой и помидорами!

Счастье – это всегда очень просто. Утренняя яичница с разговором по душам на десерт. Младшая сестра, без слов всегда знающая, что с тобой происходит. Ожидание чуда, которое обязательно произойдет…

Столешников вышел из гостиницы. Прищурился, глядя вокруг, довольный собой, жизнью, солнцем, городом, – всем…

…Бывает момент, когда ты вдруг совершенно точно знаешь: сейчас все изменится. Изменится полностью, сразу, неотвратимо и безвозвратно. Такое случается редко, но случается. И, глядя на незнакомый номер, высветившийся на смартфоне, Юра вдруг ощутил вкус пепла во рту.

Он ответил. И с этой минуты мир, каким его знал Столешников с восьми лет, перестал существовать. Он растерянно посмотрел вокруг. День превратился в бесцветную версию самого себя минутой до… Автоматически поднял руку, заметив показавшихся вдалеке болельщиков, идущих с утра смотреть тренировку. Второй рукой ощупал содержимое кармана.