Было смешно наблюдать, как Воронов постоянно подчеркивал, что Беляев находится куда ниже его в иерархии. Хотя у Вороновых, кроме спеси, ничего и не осталось: ни денег, ни влияния. Говорить, что у меня есть информация именно об охоте за кусками реликвий, я не стал. Воронову эта информация, говоря его же словами, не нужна и не интересна. Союзниками нам не стать, а информации полезной он больше не выдаст.

— Покушения происходят только на членов княжеских семейств без реликвий? — уточнил отчим.

— Да. Как правило, на тех, до кого легче добраться. Я уверен, что заказ есть на всех, кто может наследовать титул, хотя бы в теории.

— То есть Петр продолжает оставаться под ударом?

— Все мы находимся под ударом, — отрезал Воронов. — Вы, честно говоря, совершили большую глупость, не придя ко мне сразу, потому что попади Петр в военное училище — был бы под защитой государства. Но ничего, еще не поздно. Моих связей хватит, чтобы отправить его туда даже после начала занятий. Можете его оставить, я позабочусь о племяннике, будьте уверены.

— Извините, Максим Константинович, но мне это неинтересно.

— При чем тут интересно или неинтересно? — усмехнулся он. — Все Вороновы проходили через военное училище. Только оно дает нужное развитие и огранку способностей.

— Неужели? — насмешливо бросил я. — Мне так не кажется.

Если этот Воронов проходил через военное училище и считает, что оно дало ему огранку, то мне страшно представить, каким он был до учебы там.

— Вот тебе простой пример. Юрий Владимирович сообщил, что в Лабиринте ты получил заклинание Искра. У тебя было время им заняться. Итак, какой у тебя сейчас уровень?

Он торжествующе на меня посмотрел, готовясь вдоволь поиздеваться.

— Сорок второй.

— Вот. А в училище был бы уже минимум десятый. Какой-какой? — вытаращился он на меня, только сейчас поняв, что я ответил.

— Сорок второй.

— Петр, Юрий Владимирович, воспитывавший тебя все эти годы, мог бы донести, что врать нехорошо. Особенно родственникам. Особенно ради пустой похвальбы.

Пришлось продемонстрировать ту самую Искру, раз уж на слово не верят. У Воронова жалко затрясся подбородок, отчим же смотрел скорее одобрительно, но и с некоторой опаской — боялся, что не удержу контроль. Пришлось заклинание развеять, а энергию опять втянуть в себя.

— Искра у меня даже чуть мощнее положенного на этом уровне, — не без удовольствия пояснил я, — потому что к ней прилагается еще двойное сродство к Огню и пиромания третьего уровня. Вы уверены, что военное училище столько бы мне дало?

— Но как такое может быть? Ты же ее только что получил! — возмущенно вытаращился на меня Воронов. — У меня тридцать девятый, а я не только практикуюсь, но и кристаллы вливаю.

— Значит, я практикуюсь лучше, Максим Константинович. И чаще — каждую свободную минуту. Мне ваше училище не нужно.

— Но все Вороновы…

Он радостно заблестел глазами, сообразив, что сильный маг повышает престиж рода. Пришлось его мечтания оборвать.

— Я не считаю себя Вороновым. Скорее Беляевым, пусть не по крови, но по духу. Юрий Владимирович для меня сделал куда больше, чем весь ваш род. И он не ограничивался пустыми обещаниями.

— Но позвольте! — возмутился Воронов. — Мы предлагали тебе полное обеспечение.

— После того как у меня обнаружилась магия? Спасибо, не надо. Я в состоянии обеспечить себя сам и прекрасно обойдусь без вас.

— Променять княжеское семейство на какого-то жалкого купчишку? — возмущенно взвился Воронов, устрашающе затряся всеми подбородками.

— Пожалуй, жалкий купчишка аннулирует ваши с ним договоренности, — холодно бросил Беляев.

Не знаю, как он отнесся к моему спичу — я не смотрел на него, когда говорил, но слова Воронова ему точно не пришлись по сердцу.

— Бог мой, Юрий Владимирович, ваш пасынок меня оскорбил. Я был вне себя, не понимал, что говорю, — заюлил Воронов. — Приношу свои глубочайшие извинения. Вы знаете, я всегда относился к вам со всем уважением.

Беляев посмотрел на него с легкой брезгливостью, но сказал:

— Ваши извинения приняты. Но в следующий раз вы ими не отделаетесь. Петр, у тебя остались вопросы к Максиму Константиновичу?

Он явно намекал, что нам пора прощаться с хозяином номера и уходить, но у меня появилось еще одно дело. Хотелось наказать эту сволочь за наглость и оскорбления. Только нужно придумать, как вывести Воронова на нужный разговор.

— Что за формулировка, вызвавшая веселье на оглашении завещания? — зашел я издалека.